Глеб, прочитал твой пост про «хлопающий» №28 и вспомнил про косяки других бортов нашего славного 933 иап. Пожалуй, самым вопиющим(не побоюсь этого слова) был «косяк» борта №19 под руководством славного наземного экипажа из техника самолета Сереги Артемова и механика «легендарного» Миши Холода.Они,конечно, ни в чем не провинились,но с определенного момента их «ласточка» стала «пожарить» на разгоне,причем этот «косяк» никак не могли идентифицировать конкретно – т.е. «выкинуть вон ту пиз..опроушину и заменить на заведомо исправную».На средних,малых, и проч. высотах все было ОК, но стоило пойти на «чердак»…Я пришел в 3 аэ с позиции в ноябре 1982 года, и этот самолет уже не «топал» на БД по причине отсутствия на борту ТБС(теплового блока связи) и,естественно по этому поводу, невозможности использования ракет Р-40ТД.Вместо ТБС в закабинном отсеке был водружен агрегат по поимке «косяка». С какой-то периодичностью в полк наезжал гражданский человек из МАП( физиономию его помню до сих пор),он был уже на дружеской ноге с Верховодом,потом с Гениевским и Суховольцем, он напоминал ловца шаровой молнии или охотника за привидениями,но проклятая матчасть не хотела выдавать своих секретов(т.е.она «пожарила» когда хотела, и мудреная аппаратура никак не могла выдать алгоритма,т.е. ложное срабатывание носило случайный характер).Дошло до смешного.Т.к. самолету нужен налет, то он летал разведчиком погоды в ПМУ, и однажды на взлете(как сейчас помню, разведчиком был Александр Львович Смирнов) при включении форсажа прошла ложная команда(как потом выяснилось).Саня вырубил все вовремя и зарулил без последствий.Представитель МАП ,сняв показания своих хитромудрых приборов,опять только матерился – поймать жар-птицу даже на взлете ему не удалось.По этой причине матчасть,обладающая прекрасным прицелом ни разу за мою бытность не слетала на стрельбы(причем с какой-то маниакальностью отметались мои доводы как инженера АВ использовать ее как стреляющую Р-60, а при перегоне работающую как извозчик – про трудности стрельб 1984 года я как –нибудь изложу).Как после апреля 1986 года(когда я перевелся) сложилась судьба борта №19 – я не знаю,но Серегу Артемова( мы с ним дружили в Днепре по части гитары и каратэ) я встретил в Питере спустя пару лет – он приезжал в санаторий из Мончегорска,куда перевелся, и разговоры у нас были далеки от боеготовности борта №19.
