Исторические очерки Динабурга и окрестностей

Степанович СПАСИБО!

А вот Вам,джентельмены,коллектив двинского ПИВОВАРЕННОГО завода.1913 год,однако...

Интересные воспоминания внука бригадира ватаги СПЛАВЩИКОВ леса по Даугаве,от Полоцка до РИГИ!!!Итак,Евгений Годес:

Мой дед по матери Аба Зиськович Риц родом из города Дрисса Витебской губернии что находился в 50 км.от Бигосова (граница Белоруссии и Латвии) он;его отец и братья были сезонными сплавщиками леса по Западной Двине.Обычно богатый еврей из Витебска брал подряд и нанимал на сезон сплавщиков.В Бигосово на подводах к реке подвозили деревья и они вязали плоты и спускали их на воду.Плоты гнали в Ригу, в порт на экспорт.К плотам привязывали пару лодок для мобильности, ставили шалаш, насыпали землю для костра и в путь.Порогов на Двине у Кегумса тогда еще не было.Сплавлять начинали после весеннего половодья- тише течение.Сколько плыли дней не помню.
В Риге подрядчик принимал лес и продовал иностранцам на пароходы.
После этого расчитывался со сплавщиками.Дедова семья и пару их
родственников всегда были в одной ватаге;чужих не брали....Потом подрядчик расплачивался царскими золотыми 5 и 10 рублей .У деда во дворе было закопано ведерко с ними.В войну в их доме было гетто а они в эвакуации в Башкирии.Все сгорело и схрон он найдти не мог там построили новые дома.
Получив деньги покупали подарки семье;детям малым еще и на поезде
Рига-Орел ехали до Бигосова домой а там н а подводе в Дриссу.Интерсно проведя лет 10 на сплаве дед плавать не умел.
Лес гоняли до 1940 года,с 1922 г. в Латвию уже наших сплавщиков не пускали-там бригады менялись.Война все остановила.А после войны лес стали возить по железной дороге.

Анекдот "еврей-грузчик" опровергнут уже давно.Теперь и "еврей-сплавщик леса" опровергнут!:woohoo: Неужели до "еврея-оленевода" доберемся!!! Без ксЭнофобии!
На самом деле очень интересно! Спасибо Павел и "первоисточник" Евгений!

Позволю себе вернуться к замечательной Динабургской дамбе и ее создателю:

Автор Динабургской дамбы

Выдающийся русский инженер-путеец, пионер российской железнодорожной науки, автор проекта и создатель первой российской железной дороги Москва - Петербург, первый министр путей сообщения России Павел Петрович Мельников после окончания Института корпуса путей сообщения свою практическую деятельность начинал на водных бассейнах России: Ладоге и реке Волхов. В Прибалтике и Даугавпилсе его имя известно тем, что он является автором проекта строительства городской защитной дамбы (1841г.), по его расчетам построена железная дорога Рига - Даугавпилс (1861 г.), не без его участия была построена железная дорога Петербург - Варшава (1859 -1862 годы), которая соединила прибалтийские города Карсаву, Режицу (Резекне), Динабург и Вильну (Вильнюс). Павел Петрович Мельников не дожил до того времени, когда его любимая племянница Варвара стала невесткой великого Пушкина, став супругой его младшего сына Григория Александровича. Сам же дом братьев Мельниковых, Павла Петровича и Алексея Петровича, стал единственным в Прибалтийском крае мемориальным музеем А.С.Пушкина, в котором хранится память не только о семье великого поэта, но и память о первом министре путей сообщения России Павле Мельникове.

ИНЖЕНЕРЫ-НЕМЦЫ НЕ СМОГЛИ ЗАЩИТИТЬ ДИНАБУРГ

В ноябре 1821 года великий князь Николай Павлович доложил императору о частых разливах реки Западная Двина, причиняющих значительные разрушения в крепости. Император Александр I приказал директору Департамента путей сообщения найти способ защиты крепости от наводнений. Эту задачу предстояло решать директору Института корпуса путей сообщения генералу Августу Бетанкуру. Последний поручил в 1822 инженер-полковнику Зеге фон Лауренбургу подробно исследовать Двину в районе крепости и дать заключение о причинах частых затоплений Динабурга. Но работа Лауренбурга результатов не принесла, и в Динабург был послан инженер-полковник Трегер.
Предложение полковника Трегера о спрямлении реки и прорытии водоотводного канала Бетанкур счел чрезмерно дорогим и не решающим основной проблемы. Поставленная императором Александром I задача при жизни Бетанкура и самого царя так и не была выполнена - это нанесло серьезный урон репутации Института корпуса путей сообщения.
Руководя работами на Западной Двине, инженер-капитан Мельников пришел к иному выводу по части причин наводнений и методов решения проблемы Динабургской крепости. Мельников предложил бороться не с наводнениями, а защитить крепость и город от разливов реки.
18 ноября 1830 года он представил свой проект Совету путей сообщения, одобрившему его предложения. Позже свои мысли Павел Петрович изложил в опубликованной в "Журнале путей сообщения" работе "Записка о причинах наводнения реки Западной Двины и о способе предохранения от вредного влияния оных города Динабурга". Уже в то время Павел Мельников думал не только о защите крепости, как фортификационного сооружения, но и о самом городе. В ней Мельников изложил свои предложения - возвести для защиты города и крепости специальную дамбу, ограждающую крепость и форштадты города со стороны реки. Для предохранения от наводнения самой Динабургской крепости Мельников предложил у прибрежных фортов произвести одновременно, с постройкой дамбы, насыпку гласиса на полную высоту, укрепить подошву его прочною набережною со шпунтовыми сваями. А для спуска снеговой или дождевой воды, которая могла бы накапливаться в замкнутой дамбой бассейне, предлагалось устроить у устьев речки Шуницы, впадающей в Двину, у крепости и у ручья, что ниже по течению, два водоспуска (шлюза).
Таков был проект инженер-капитана П.П.Мельникова. Он был представлен на заключение строителю крепости инженер-генерал-майору Клименко. Тот нашел его вполне осуществимым и воспринял как дополнение к оборонительной системе Динабургской крепости. Дамба была построена с некоторой задержкой из-за вспыхнувшего польского восстания 1831 года. Строительство ее было завершено в 1841 году. Дамба Мельникова решила все проблемы крепости и форштадтов города Динабурга. При осуществлении проекта выяснились еще другие выгоды: крепость получила возможность пользоваться наводнениями в оборонительных целях, а сама дамба служила при поднятии воды хорошей и безопасной дорогой по правому берегу реки, в том числе и для сообщения с левым берегом. Кроме всего, проект инженер-капитана П.П.Мельникова спас репутацию института, который не смог справиться с этой проблемой с 1821 года. На молодого инженера-путейца обратил внимание сам император Николай I.

ПАВЕЛ МЕЛЬНИКОВ - АВТОР ПРОЕКТОВ "РУССКОЙ ЧУГУНКИ"

В период с 1828 по 1841 годы Павел Мельников многократно останавливался в Риге и Динабурге, а также часто посещал города на побережье Западной Двины: Крейцбург (Крустпилс), Штокмансгоф (Плявиняс), Кокенгаузен (Кокнесе). В ходе своей работы в Прибалтийском крае он хорошо изучил возможности основной водной транспортной магистрали Риги - реки Западная Двина. Мельников видел, что Западная Двина как транспортная магистраль не отвечает потребностям растущей промышленности Риги. Рижский порт набирал в те годы объемы и был крупнейшим в России портом по экспорту зерна и лесоматериалов. Павел Петрович понимал, что для обеспечения транспортной потребности Риги необходима альтернативная магистраль и, конечно же, это должна быть железная дорога по правому берегу крупнейшей в Балтии реки Западная Двина. О железнодорожных перевозках Мельников стал задумываться в эти годы. В 1835 году он опубликует книгу "О железных дорогах", а в 1851 году он стал создателем первой русской железной дороги Москва - Петербург.
В 1856 году Рижский биржевой комитет обратился к генерал-губернатору края князю А.А.Суворову о ходатайстве перед императором по поводу строительства железной дороги Рига - Динабург, и император поручил дать заключение Совету Главного управления путей сообщения. Павел Петрович стал самым компетентным из числа членов этого Совета, сторонником строительства этой дороги. Проект дороги, разработанный иностранцами, был не безупречен. Он предусматривал проложить дорогу с переходом с правого берега на левый, чтобы она проходила через Митаву (Елгаву) и Бауск (Бауску). Мельников считал, что проект не экономичен, не поддерживало этот проект и военное ведомство из-за стратегических соображений.
Дорога была построена в короткие сроки и открыта 25 сентября 1861 года, но прошла лишь по правому берегу Западной Двины, как это предлагал Павел Мельников.
Подпись автора
н

Постил я уже про этого деятеля статью-но эта повернула его с несколько иной стороны.При всей моей нелюбви к сверхчеловекам,тут уж нельзя не отметить-незаурядный был человек.И напрямую связан с нашей крепостью-командовал Земгальской дивизией.Автор не упомянул всего ДВА факта из очень насыщенной жизни героя нижепреведенной статьи-в его обязанности входило ИНСПЕКТИРОВАНИЕ концлагерей на подотчетной территории,т.е. в Латвии,а второй факт напрямую связан с первым-Бангерского "зачистил" МОССАД в 1959 году.

Кресты генерала Бангерского
Вольфганг Акунов
КРЕСТЫ ГЕНЕРАЛА БАНГЕРСКОГО. ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ ЛАТЫШСКОГО СТРЕЛКА.


С детства в нашем сознании закрепились многочисленные штампы советской пропаганды, от многих из которых мы с трудом освобождаемся только теперь. К их числу относится расхожее представление о «красных латышских стрелках» и «революционных матросах» как о «красе и гордости революции». При этом как-то забывается, что именно «революционные матросы» подняли в Кронштадте знамя восстания против большевицкой диктатуры и что, наряду с «красными», были и «белые» латышские стрелки. Об одном из них и пойдет речь в нашем кратком биографическом очерке.

Рудольф Карлович Бангерский, известный впоследствии как Рудольфс Бангерскис, родился 21.7.1878 г. в крестьянской семье на мызе Личкрога общины Менгеле в волости Таурупе Лифляндской губернии Российской Империи. 20 октября 1895 года он вступил вольноопределяющимся в Рижский учебный унтер-офицерский батальон. В 1899 был принят в Санкт-Петербургское юнкерское училище, из которого в 1901 году был выпущен подпоручиком в 93-й пехотный Иркутский полк. В 1912-1914 г.г. Рудольф Бангерский окончил два класса Николаевской академии Генерального штаба.

До августа 1915 года капитан Бангерский исполнял обязанности старшего адъютанта штаба 31 армейского корпуса Российской Императорской армии. 12 августа 1915 года вступил в командование 1-м Усть-Двинским латышским батальоном, одним из первых сформированных в составе Русской армии батальонов латышских стрелков. В октябре 1916 года за боевые отличия был произведен в подполковники, а в декабре того же года – в полковники. Временно командовал 2-м Рижским и 4-м Видземским латышским стрелковыми полками. Исполнял обязанности начальника штаба Сводной Латышской стрелковой дивизии.

С 25 января 1917 по 3 марта 1918 года полковник Бангерский являлся командиром 17го Сибирского стрелкового полка. Был награжден орденами Св. Анны 4-й, 3-й и 2-й степени, Св. Станислава 3-й степени, Св. Владимира 4-й степени, солдатским Георгиевским крестом и Георгиевским оружием за храбрость.

После октябрьского переворота Р.К. Бангерский был насильно мобилизован в Красную армию и направлен на Восточный фронт в Сибирь, но с помощью секретной офицерской организации, действовавшей среди «военспецов», сумел бежать и перейти на службу в белую Сибирскую армию.

Надо сказать, что в своих воспоминаниях Р.К. Бангерский дал образ «красного» латышского стрелка, весьма и весьма непохожего на хрестоматийный советский штамп «интернационалиста, беззаветно преданного делу пролетариата и всемирной революции». Он писал буквально следующее:

«После Брест-Литовского мира Российская армия полежала демобилизации, но полковник Вацетис сумел сделать так, что латышские стрелки не демобилизовывались. Их просто переименовали в «дивизию красных латышских стрелков». Делая карьеру у большевиков, Вацетис тянул за собой всех стрелков (в те роковые дни латышей в серых солдатских шинелях в нашем взбаламученном октябрьским переворотом многострадальном Отечестве насчитывалось ни много ни мало - 80 000 штыков! - В.А.). В России того времени продовольствие у крестьян отбирали силой, к чему привлекали и стрелков. Красные власти снабжали стрелков одеждой, амуницией и продовольствием, стараясь удерживать их вдали от Родины. Где в советской России могли бы они найти пропитание? У них просто не было выхода. Но все же не все стрелки остались с большевиками, многие с риском для жизни оставляли свои части, если была хоть какая-нибудь возможность уйти от красных».

Правота Р.К. Бангерского подтверждается и следующим знаменательным фактом.

После взятия в 1920 г. Перекопа – последнего оплота белой Русской армии генерала барона Врангеля в Крыму - хор «красных» латышских стрелков пел отнюдь не «Интернационал». Вместо «гимна угнетенных и пролетариев всего мира» так называемые «красные» латышские стрелки исполнили латвийский национальный гимн «Dievs sveti Latviju» («Боже, благослови Латвию»), который, кстати, и в настоящее время продолжает оставаться официальным национальным гимном независимой Латвийской республики, повторно образовавшейся после развала СССР!

Так что костяком и наиболее боеспособными частями «Рабоче-Крестьянской Красной Армии» были откровенные латышские националисты, а вовсе не «пламенные интернационалисты», как бы ни тщились советские фальсификаторы истории представить таковыми латышских стрелков!

Хотя, разумеется, нелепо было бы отрицать, что 80 000 латышских стрелков - этих, по выражению Льва Троцкого, «ландскнехтов революции» - вольно или невольно, сыграли весьма весомую роль в утверждении большевицкой диктатуры.

С 29 июля 1918 года Р.К. Бангерский являлся дежурным генералом гарнизона г. Екатеринбурга, затем начальником штаба 7 Уральской дивизии горных стрелков, начальником 12-й Уральской стрелковой дивизии и, наконец, командующим Уфимской группы армии Верховного Правителя России адмирала Колчака. Бангерский был произведен Колчаком в генерал-майоры и награжден орденами Св. Георгия 4-й степени и Св. Владимира 3-й степени. До ноября 1920 года он служил в армии Дальневосточной республики, получил чин генерал-лейтенанта и французский орден Почетного легиона (Legion d’ Honneur).

10 ноября 1921 года Р.К. Бангерский (будем по-прежнему называть его этим более привычным для русского уха именем) возвратился в Латвию, обретшую к тому времени государственную независимость. 29 февраля 1924 года он был призван в латвийскую армию и назначен командиром 1 Курземской дивизии, которой командовал по декабрь 1924 года, после чего до 24 декабря 1925 года являлся военным министром Латвийской республики.

18 ноября 1925 года Рудольф Бангерский получил чин полного генерала и в течение почти всего 1926 года являлся начальником штаба латвийской армии. С 18 декабря 1926 по декабрь 1928 года он повторно занимал пост военного министра Латвии. С декабря 1928 по 4 сентября 1929 года служил командиром 4-й Земгальской дивизии, а затем до 3 августа 1930 года – командиром 30-й Латгальской дивизии.

Впоследствии генерал Бангерский командовал Технической дивизией латвийской армии и являлся начальником Высших военных курсов. 16 марта 1937 года он вышел в отставку, будучи награжден латвийским орденом «Трех звезд», латвийским-же Военным орденом «Раздирателя медведя» («Лачплесиса»), крестом айзсаргов «За заслуги», эстонским орденом Орла, эстонской-же медалью «В память освободительной войны», литовским крестом «Витязь» (Vyties Kryzius) и литовской же медалью Независимости.

С 1937 года Р.К. Бангерский работал директором местного правления фирмы «Кегелис» («Кирпич»), написал книгу воспоминаний «Тернистый путь латышского стрелка».

После включения Латвии в состав СССР 21 июля 1940 года генерал в отставке Бангерский был вынужден, спасаясь от репрессий, бежать в Курляндию (Курземе), где он укрывался на хуторе одного знакомого крестьянина. После вступления германских войск в Латвию в августе 1941 года Бангерский смог вернуться домой и некоторое время работал уполномоченным по делам кирпичной промышленности в Кальнецемском уезде. В конце 1941 года он был приглашен в Ригу на работу референтом Генеральной дирекции юстиции, которой «Имперский комиссар восточных земель» (Reichskommissar Ostland) Гинрих Лозе поручил осуществить реформу латвийского законодательства.

19 марта 1941 года генералу Бангерскому, которому уже исполнилось 65 лет, был присвоен чин группенфюрера СС и генерал-лейтенанта войск СС (Ваффен СС). Он был назначен Инспектором «Латышского добровольческого легиона СС» (Lettische SS-Freiwilligenlegion), формирование которого было дозволено Гитлером 10 февраля 1943 года, «идя навстречу пожеланиям высокопоставленных представителей латышского народа участвовать в борьбе с большевизмом». К концу 1943 года была сформирована 15-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская № 1), сражавшаяся против большевиков в составе 16-й германской армии на Волховском фронте и к концу февраля 1944 г. оттесненная советскими войсками на так называемую «позицию Пантеры» (Pantherstellung) в районе Цесвайне-Нитауре. Вместе со сформированной несколько позднее 19-й ваффен-гренадерской дивизией СС (латышской № 2) она была сведена в VI (Латышский) армейский корпус войск СС.

Генерал Бангерский не являлся командующим этим корпусом. В его полномочия входили исключительно вербовка, набор рекрутов и защита интересов латышских солдат перед командованием германских вооруженных сил. Бангерский настоял на том, чтобы до призыва в армию латышской молодежи призывного возраста были поставлены под ружьё и включены в состав «Латвийского добровольческого легиона СС» 15000 латышей, служивших до этого в латышских полках пограничной охраны. Неофициальным гимном легиона стала песня "Янтарное море".

Р.К. Бангерский заботился о надлежащем обучении, обмундировании и вооружении латышских призывников до их отправки на фронт, ибо поведение германского командования, постоянно торопившего его с отправкой на фронт все новых латышских контингентов, заставляло подозревать немцев в стремлении использовать латышских эсэсовцев в качестве «пушечного мяса». Бангерский добился назначения командирами латышских батальонов и полков офицеров-латышей, но не смог добиться того, чтобы и дивизионные штабы состояли из латышей. Тем не менее, все команды в латвийских добровольческих частях СС отдавались на латышском языке.

6 октября 1943 года генерал Бангерский в обращении к нации по радио морально подготовил латышей к мобилизации призывников 1915-1924 г.р. Под давлением латышской интеллигенции (в том числе и проживавшей за рубежом) латвийская Генеральная дирекция в Риге приняла решение о проведении в жизнь данного мероприятия, являвшегося прямым нарушением международного права, и поручила его осуществление генералу Бангерскому, взявшему на себя функции латвийского военного министра. Р. К.Бангерский согласился, ибо в противном случае вопросами призыва латышей на военную службу занялись бы германские оккупационные власти. Со ссылкой на провозглашение Латвией независимости в 1920 году он 16 ноября 1943 года отдал распоряжение о призыве на военную службу всех военнообязанных латышей.

Перед лицом собравшихся в Риге бургомистров всех латвийских городов генерал Бангерский объявил мобилизацию военнообязанных латышей первым шагом к восстановлению государственной независимости Латвии, подчеркнув в своем выступлении, что без успешной обороны Латвии от Красной армии латышами никогда не будет ни латвийской армии, ни свободного латвийского государства. 18 ноября 1943 года, впервые за много лет, в Латвии был торжественно отмечен День независимости.

Ни на минуту не упуская из вида своей главной цели – формирования зародыша будущей национальной латвийской армии - генерал Р.К. Бангерский настоял на том, чтобы латышские войска СС сражались под красно-бело-красным государственным флагом независимой Латвии и носили на мундирах красно-бело-красные (точнее: вишнево-бело-вишневые) национальные нарукавные щитки и петлицы латвийской национальной армии с тремя звездочками (символами трех латвийских провинций Курземе, Видземе и Латгалии) на фоне восходящего солнца.

В феврале 1944 года генерал Бангерский под давлением германских оккупационных властей призвал в армию и призывников 1908-1914 г.р. Из этих старослужащих были сформированы 6 «полков пограничной охраны», немедленно брошенные на укрепление латвийской границы. 189 видных представителей латвийской общественности публично выразили свой протест, но эта акция открытого неповиновения была немедленно подавлена гестапо.

К середине 1944 г. «Латвийский добровольческий легион СС» насчитывал в своих рядах 87 500 штыков и являлся крупнейшим по численности не немецким соединением «Ваффен СС». Кроме войск СС, значительные латышские контингенты служили и в составе германской армии (вермахта). Так, одна из германских армейских пехотных дивизий состояла на 47% из латышей. К тому же в германских частях служили 23 000 латышских «добровольных помощников», или «хиви» (Hilfswillige), которые нередко, особенно в период общего отступления, включались в состав боевых частей в качестве обычных бойцов, сражавшихся с оружием в руках.

Учитывая данное обстоятельства, усилия генерала Бангерского собрать всех латышских бойцов под знаменем «Латвийского добровольческого легиона СС», создав из него соединение, полностью укомплектованное только латышами, и таким образом сформировать «кадр» будущей национальной армии независимой Латвии, были обречены на провал.

12 июня 1944 года начальник Главного Управления СС, обергруппенфюрер СС Готтлоб Бергер, встретился с генералом Бангерским в Ревеле (Таллине) и сообщил ему о желании рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера ежемесячно собираться на совещания по вопросам, связанным с латышскими и эстонскими контингентами войск СС.

15 июля 1944 года генерал Бангерский был награжден германским Крестом за военные заслуги 1-й степени с мечами.

Осенью 1944 года 19-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская № 2) и 20-я (эстонская) ваффен-гренадерская дивизия СС, общей численностью 40 000 штыков, оказались в так называемом «Курляндском котле». С целью воодушевить латышей на продолжение военных действий, немцы в ноябре 1944 года разрешили генералу Бангерскому сформировать под своим руководством временное латышское национальное правительство под названием «Латвийский национальный Комитет», председателем которого стал сам Р.К. Бангерский. 6 февраля 1945 года Главнокомандующий германской армейской группы «Курляндия» передал в руки Бангерского руководство гражданской администрацией на территории Латвии, еще не захваченной Советской армией.

Генерал Бангерский пригласил 50 ведущих представителей латвийской общественности в Дрезден, где он намеревался 15 февраля 1945 года провести ряд административных назначений. Но за 2 дня до намеченной даты гнород Дрезден оказался буквально стертым с лица земли англо-американскими стратегическими бомбардировщиками. Поэтому Бангерский был вынужден перенести официальную церемонию в Потсдам.

20 февраля 1945 года собравшиеся в Потсдаме - древней резиденции прусских королей - латышские представители избрали генерала Бангерского Президентом Латвии и призвали правительство Германской империи аннулировать данное им в 1939 году (в соответствии с секретными протоколами к пакту Молотова-Риббентропа о разделе Европы на германскую и советскую «зоны влияния») согласие на включение Латвии в состав Советского Союза, согласно нормам международного права признать Латвию суверенным независимым государством в границах до 17 июня 1940 года, признать новое правительство Латвии единственным законным представителем латвийского народа и передать ему всю власть на всей территории Латвии, еще не оккупированной Красной армией.

Однако сразу же по возвращении в «Курляндский котел», генерал Бангерский осознал, что его «власть» и «полномочия» абсолютно эфемерны. Мало того, к нему в качестве «ока государева» был приставлен группенфюрер СС Берендс, следивший за каждым шагом латышского генерала. И Бангерский предпочел 4 апреля 1945 года вылететь обратно в Берлин.

В марте 1945 года 15-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская № 1) после долгого, сопровождавшегося непрерывными кровопролитными боями отступления, закрепилась на Одере. За 15 дней ее солдаты прошли с боями 600 километров с востока на запад. 2500 латышских эсэсовцев были вывезены морем из «Курляндского котла». Остатки «легиона Бангерского» были направлены в Мекленбург на переформирование. Усиленная до 8 000 штыков, латышская дивизия в апреле 1945 года приняла участие в боях за Нойбранденбург. 1 латышский батальон был переброшен в Берлин и участвовал в последних боях за столицу «Третьего рейха». Надо сказать, что латыши сражались со своей обычной храбростью (всегда присущей им, за что и за кого бы они ни воевали). Во всяком случае, сотни латышских эсэсовцев были награждены Железными крестами, а восемь из них - Рыцарскими крестами Железного Креста.

Капитуляция 8 мая 1945 года окончательно похоронила все надежды генерала Бангерского на восстановление независимого латвийского государства. Бойцы «Латвийского добровольческого легиона СС» из «национальных героев» и «борцов за свободу Латвии» после восстановления «Латвийской ССР» в составе Советского Союза превратились в «дезертиров» и «изменников Родины».

Те из 165 000 граждан Латвии, которые в период войны в той или иной форме сотрудничали с немецкими оккупантами, были привлечены к ответственности органами советской военной юстиции. Конечно, за исключением тех, кому удалось бежать на Запад – ведь латышей (в отличие от русских антикоммунистов и казаков) англо-американцы на расправу Сталину не выдавали, мотивируя свой отказ депортировать их тем, что прибалты в начале Второй мировой войны (по состоянию на 1 сентября 1939 года) еще не являлись гражданами СССР. Как будто выданные сталинским карательным органам казачьи атаманы Краснов, Шкуро, Семенов и фон Паннвиц, не говоря уже о тысячах других, когда-либо являлись советскими гражданами!

Некоторое время после войны Рудольф Карлович Бангерский скрывался в западных оккупационных зонах Германии. 20 июня 1945 года генерал был интернирован англичанами в концентрационный лагерь Фаллингбостель, в котором содержался до 17 декабря 1945 года. Затем проживал в латышском лагере беженцев в Ольденбурге.

Остаток своей жизни бывший русский белый генерал,командир дивизии армии первой республики, группенфюрер СС и президент Латвии прожил в Федеративной Республике Германии, пока не погиб 25 февраля 1958 года в автомобильной катастрофе (?). Он был похоронен на Омстедском кладбище Ольденбурга.

В 1958-1960 гг. в Копенгагене (Дания) посмертно были опубликованы его воспоминания в 4 томах.

В 1995 г. его прах был перенесен в освободившуюся наконец от ига коммунистов Латвию и захоронен в братской могиле борцов за свободу Латвии в городе Риге.







© Copyright: Вольфганг Акунов, 200

25 октября 1903 года по проекту двинского архитектора Ивана Тальберга на Витебской улице, ныне Страдниеку, 16, начали строить городское ремесленное училище, которое открылось 1 июля 1904 года. 105 лет тому назад в Даугавпилсе произошла своеобразная «техническая революция», которая позволила готовить кадры для такого предприятия, как ПВРЗ (паровозо-вагонный ремонтный завод), ныне ЛРЗ, а также для других мелких предприятий, покончив с методами подготовки подмастерьев кустарным методом. Сохранилась фотография из частного архива М.Трусковского цеха клепки котлов для паровозов. Привычных для нашего времени наушников у рабочих не было. Горячие заклепки подавали к котлу, рабочий крепил их в специальном держателе в виде клещей, второй молотом бил по заклепке до тех пор, пока заклепка не садилась в нужное место до упора. Платили за этот труд хорошо, но рабочие быстро глохли от грохота, а потому их называли «глухарями». Позже эти же рабочие трудились на строительстве моста через Даугаву, который соединил два города — Гриву и Даугавпилс. Конструкции моста соединялись заклепками, о методе сварочных работ тогда еще не помышляли.

Во втором ремесленном училище был построен комплекс зданий: двухэтажное каменное здание из красного кирпича для училища, деревянный одноэтажный жилой дом и сарай. В зданиях разместилась низшая ремесленная школа, где заведующим был Н.Иванов. Школа просуществовала до Первой мировой войны. С 1920 года в этом здании размещалась Вторая польская школа, директором которой была Мария Кепло. Школа просуществовала до 1935 года. С 1935 года в этом здании находилась латышская основная школа № 1 имени П.Бриежа, где директором был А.Брауерс.

C 1944 года в этом здании разместилась часть техникума железнодорожного транспорта — настоящая кузница кадров специалистов среднего звена для железной дороги и завода ПВРЗ. В 70-80-х годах прошлого века здание техникума было надстроено и к нему было пристроено новое большое здание. В этом комплексе до сих пор существует железнодорожный колледж, позже переименованный в Латгальское профессиональное училище транспорта и связи и ему было передано здание училища на улице Варшавас