... Давно я не хаживал с ружьишком! Может админ куда потом пристроит, а может на форуме и не формат...
Кумарин
Кумарин хмур бровями и немногословен. Когда кладет шов не выпускает из рта вонючей «примы» и шевелит рыжеватыми, выгоревшими на солнце усами. Курит он всегда и везде. Даже на аттестации сварных в присутствии комиссии сначала прикурил сигарету, потом от той же зажигалки запалил горелку резака. Самородок!!! Рассматривая его «швы» создается ощущение, что скульптор мокрой ладонью размазал глину вокруг трубы, словно наложил колье на шею Афродиты …
Такие сравнения Кумарина смущают. Он курит и молчит.
Ко мне в бригаде отношение настороженное. Наверное многие из мужиков считают меня болтуном или по лучшему разумению балагуром. Я заполняю байками перерыв в работе или долгие поездки в вахтовке. Пользы от меня мало.
Я мастер – приемщик. Надсмотрщик! Технадзор! Моя работа вместе с бригадиром вести журнал работ и подписывать табель в нижней строчке. Поначалу бригада меня сторонилась, потом приняли своим, но условно. Один хрен – начальник и еще говорун. Осознавая всю нарочитость присутствия в этом работящем коллективе я стараюсь выдерживать дистанцию и одновременно оказывать малейшую услугу в каторжном их труде. Идет демонтаж. Вскрытое из обваловки тело трубы напоминает гигантскую анаконду циклопической длинны. Местами поврежденная изоляция обнажает ржавое ее тело и надписи из далеких шестидесятых, когда молодцы – комсомольцы уложили ее в болотную слизь. Надписи все деловито боевые. Даешь! Отметки и арифметика в столбик. Я представляю лица этих энтузиастов, сплошь белозубые, злые на гнус и мне немного им завидно. Почетно строить будущее страны! Наша миссия менее героическая, но важная. Современная нитка прошла от этой на тридцать километров южнее. Старой вынесли приговор на демонтаж и переплавку. Мы исполнители приговора и палачи «истории». Нарубленная резаками мерными огрызками труба останется до «зимника» в болоте. Потом ее вывезут на площадку хранения и продадут в металлолом оптом. План горит! Если смотреть в график наша бригада отстает на две недели. Надежды на то, что наверстаем немного. Впереди самый сложный и гиблый участок. После него еще двадцать верст бурелома и топей, но это «закуска» на следующий год, а в этом необходимо заавралить то, что осталось и не порвать пуп. Так рассудительно говорит Тимофеич.
Тимофеич загорелый и кряжистый. Он бригадир. Его руки длинные и висят вдоль неказистой фигуры кривыми оглоблями. При ходьбе они качаются и кажутся совершенно не согласными с боцманской походкой «бугра». Лицо Тимофеича красное и надутое в прожилках сосудов на щеках и носу. Он обветрен, мужественен и груб. Покрикивает на сварных, матерится. Пьет от них тайком из помятой военной фляги суррогатное пойло, которое по его разумению домашний коньяк. В бригаде сухой закон. Меня он не ставит в грош, но считается. Такое странное сочетание совершенно ему соответствует. На первый взгляд это странно, но каждый раз обрывая матершину на рабочих, когда рядом появляюсь я он тычет в замызганный табель, громко схаркивает на землю и произносит:
- ТелкИ коровьи. План горит. Присылают всяких… и в том же духе.
Всякими он наверняка считает меня, но вечером перед погрузкой в вахтовку тон его меняется.
- Владимырыч! Закрываю день за сто …
Я зная об отставании бригады подписываю. Черт знает почему? Тимофеич громко хлопает за моей спиной дверью кунга и усаживается к шоферу в кабину. Мне веселее с мужиками.
В бригаде десять человек. Четверо сварных, которые орудуют резаками и шесть монтажников. Кумарин среди них выделяется. Он никогда не смеется над моими байками.
Мне интересно сколько ему лет, но точно никто не знает а спрашивать его я не решусь. Странно даже почему он вызывает во мне такую почтительность. Нет! Наверно уважение?
Молчит. Я сижу спиной по ходу и могу видеть всех. Кумарин на сидухе около двери. В перерывах между побасками я бросаю на него взгляды, но лицо этого человека не проницаемо. Всех, кто хоть немного долго его знает я уже расспросил. Что за человек? Третий сезон он на резке. Год до этого монтировал новую нитку. Начальство хвалит. Не пьет, много как уже говорил курит и молчит. Легко занимает всем денег, но на завершении сезона требует строго назад. Женат? Не знают. Откуда? Вроде из Пензы. Загадка. Но он мне нравится. Бывает так, что неведомо каким канатом нас тянет к человеку. Говорят, что люди чувствуют какие то запахи? Не замечал. Не знаю.
Осенью выдаются такие замечательные дни! Звенящие. Нет пронзительные. Нет! Просто замечательные дни, когда небо бесконечно высокое и чистое. Ветерок, но только свежая от него прохлада и воздух заметно нагревается. Пахнет преющим листом и конечно грибницей. Деревья золотые и немного голые. Как мало таких дней! Сегодня именно такой. Вся бригада не обращая внимания работает в поте лица. Тимофеич при деле и возится с генератором. Меня распирает. Я отлыниваю от всего и ухожу по петляющей колее Уралов в лес. Брожу, балдею. Никогда раньше не любил так осень, но вдруг что то проснулось. Благодать то какая ! Заметил широкий прогал в сторну от трассы и пошел в него. Лес постепенно сужался. Начался пригорок. Уже продираясь через молодой ельник я вышел на большую, залитую солнцем поляну и остолбенел. Прямо передо мной скособочено стояла караульная вышка. Поваленный забор из колючки и руины бараков с черными провалами крыш. Настроение куда-то улетучилось. Я стоял и молча озирал картину. Страшную картину. Что это? Начал обходить забор и наткнулся на поваленную арку ворот. Остановился. Из густой лесной травы пробивались осины и березняк. Сбоку от ворот лежал ногой вверх караульный «грибок». Невольно заглянув ему под крышу нашел позеленевшую фанеру. Большой кусок с одним равным краем. Я наклонился и поднял его.
Лагпункт № 37…/…6.. МВД СССР
га…трубо………
……………….. ………
………….. л…нт Осеев
Оцепенение длилось долго. Я аккуратно прислонил фанерку к крыше грибка и резко развернувшись зашагал обратно. К своим. Быстро, не оглядываясь, словно от зачумленного места.
Бригада сидела за обедом у костра. Солнце уже закатывало за верхушки леса, но день оставался прекрасным. Ребята! Я лагерь нашел … Глупая фраза. Какие мне эти мужики ребята? Никто не обратил на мои слова внимания. Я отошел в сторону и сел на сосновый чурбак, обхватив руками колени. Кто-то дотронулся до моего плеча. Поднял голову. Кумарин.
- Пошли! Покажешь.
Нас никто не окликал. Странно. Дошли до места.
На краю поляны Кумарин остановился. Упершись крепкими ногами в траву он смотрел на бараки и забор. На вышку. Он молчал. Я снова мог видеть его со стороны и что то неуловимое стало проступать через его молчаливость …
Он прошел через ворота вглубь «зоны» и я ступал за ним на почтительном расстоянии. Дошли до первого барака. Кумарин снова остановился. Со спины мне показалось, что он стал тереть глаза. Потом развернулся и зашагал обратно к воротам. Удивительно, но всю дорогу к поляне и пока был тут он не курил. Мы встали рядом с перевернутым грибком. Кумарин присел на корточки, достал «приму», протянул мне. Закурили и … он заговорил.
- Не мой лагерек, но знакомый ….
- Вы сидели?
Сам разговор этот в таком месте был не обычным, но необычнее всего, что Кумарин говорил со мной спокойным, ровным голосом.
- Ты помолчи… Нравишься ты мне… Помолчи…
Он глубоко затягивался и громко выдыхал дым. Моя сигарета потухла.
- В 56-м. Да вроде в 56-м дали мне пять лет за кражу. Молодой я пацан был. Сколько? Семнадцать или шестнадцать … Отец председатель колхоза … Забрали в 41-м. В город с мамкой перебрались, паспорта отец раньше нам сделал. Во Владимир. Потом война. Мать умерла. БосОта! В 56-м? Точно! Пять лет. Год при тюрьме болтался, потом …. Страна строилась и я пригодился. Загнали вот в такой лагерь на рубку трассы. Только не под газопровод а высоковольтную. Гибли малолетки … Бугры из «сук». Жрали кору и крапиву…
- А комсомольцы?
- Ага! Были! Но от нас только бесконвойкой отличались…Солдат нагоняли, военно – строительные отряды. Страна строилась ….В военку ссыпали судимых и к нам. Многие без погон потом в лагерь заходили с новым сроком … Такая вот вечная молодость!
- А потом?
- Потом? Потом еще шестнадцать по кругу …в зонах … Ладно! Пойдем!
Кумарин затушил недокуренную сигарету о каблук и зашагал через ельник обратно на участок.
В вахтовке он снова молчал.
После лесного разговора мы с ним не сблизились. Сезон бригада закончила и выполнила план. Никто так и не проявил интереса к моей лесной находке. Уже уезжая на зимнюю квартиру я зашел в кафешку в поселке и встретил знакомого из управления. Он сидел в компании, выпивали. Меня позвали за стол. Я случайно рассказал про лесной лагерь и обмолвился о Кумарине. Сидевший справа от меня не молодой мужчина кивнул. Мы оказались попутчиками в гостиницу и я напомнил ему о Кумарине.
- Глыба мужик! Один план по участку тянул на Югорской нитке. Сам себе на уме. Деньгу любит. Не пьет. С бабами не хороводит. Раз все управление удивил, когда приволок из отпуска два КАМАЗа игрушек в детский дом. Чудной одним словом…
Такая вот история! Никакой морали в ней нет и вообще наверное ничего нет. Есть просто Человек и кусок его судьбы….
