ТАТУЛОВ

В процессе чтения, неоднократно ловил себя на мысли, что по лицу моему постоянно блуждает легкая ненавязчивая улыбочка. Это первые у меня на сегодняшний понедельник положительные эмоции после:
1. Вчерашнего дня рождения жены и связанных с ним безобразий;
2. Сегодняшней головной боли (какого хрена? с чего бы?);
3. Мерзопакостной погоды - то снег, то дождь;
4. Выхода генерала (начальника управления) с больничного;
5. и проч., проч., проч.
Мама рОдная, вот это талант!!!!! Браво!!!! Снимаю шляпу. Лирический эпос "Из жизни низкоклеточных...". Через полчасика еще раз перечитаю, спасибо за улучшение настроения! С меня палец (вверх) в карму...

Post edited by: kozerog_15, at: 2007/03/12 15:26<br /><br />Post edited by: kozerog_15, at: 2007/03/12 18:39

Прости, Фред - про Татулова у меня нет комментариев...И так всё ясно и высказанно ранее. Супер!
А вот прими-ка ты лучше поздравление с "писцом", родившееся у меня экспромтом. Думаю, оно будет к месту.

Дима!Как писец - писцу:
Врежем дружно по стопцу!
На подходе - Сум, наш Брат
"Накатить" всегда он рад
Утром, вечером, в обед-
Не откажется и Эд!
Остальные - погодят,
Пусть попишут, покряхтят,
Им пока - простой "превед"
А на банкете главный - ДЕДЪ!

Лёша, а вот я еще соберусь да поведаю. Татулов, как отец родной(Не дай Боже),встречал и провожал меня. Сиживал, бывало. Напишу, обязательно напишу. Кураж нужон......
А стих просто супер. ДВВАИУ, блин, не что нибудь........

ДЕНЬ ВТОРОЙ

В привычном земным жителям круговороте светила дню предшествует ночь. Такое лирическое отступление рождено мной по причине отсутствия данного простенького наблюдения ввиду беспросветного заточения в одиночке. Воспитательный элемент, вносимый уставом в помещение нарушителей в этот каменный мешок имеет конкретную определенность. Он носит характер прямого указания в ознаменование особой заслуги обрекаемого перед лицом Устава. Сей нарушитель должен иметь характер крайне дерзкий и злонамеренный. Неоднократно уличенный и не исправившийся определяется в стены одиночной камеры. Там пребывая наедине со своей гордыней он обязан уничижиться и раскаяться. На мой взгляд это всего лишь распространенное заблуждение. Воспитательный элемент от краткосрочного пребывания в уединенном состоянии может иметь и обратный эффект и для личностей деятельных, вдумчивых скорее целебен во всех отношениях. Оправившись от потрясений газовой атаки я вскоре воспрял. Пожалуй одиночная в которую ваш покорный слуга был определен достойна отдельного пусть и краткого описания. Шириной не более полутора метров она имела длину обычной камеры и потому выглядела несколько непропорциональной. Вдоль стены были прикручены к стене железные нары, им предшествовал намертво замурованный в пол табурет, сидеть впрочем на котором не представлялось и малого удобства. Оценивая инженерный расчет солдатской антропометрии я восхищаюсь безвестному гению устроителя узилища. Нары пристегивались на весь день к стене амбарным замком, табурет не мог быть освоен по причине иезуитского замысла, оттого арестованному оставалось лишь извращать всю фантазию на предмет наиболее удобного размещения чресел в минуты вынужденного досуга. Только на первый взгляд не испытавшего на себе это занятие может показаться нарочитым. Долго ходить в узкой кишке не представляется возможным. Лежать на бетонном полу не безопасно и для пышущего здоровьем организма. Иным словом голь на выдумки хитра и всяк извращается на свое разумение и физическую подготовленность. Ваш покорный слуга провел время в беспрестанных переменах положений. Пытался сидеть на табурете, расхаживал , ловил равновесие на узком ребре пристегнутых нар, выполнял отжимания от вонючего пола, сидел и на корточках, прислонившись к стене. В общем, зарабатывал как мог в ограниченном пространстве себе здоровый , безмятежный сон, на который в те годы и так никогда не жаловался. В вечерний час, определенный для оправления нужды выведен в сортир и растянувшись на отстегнутых заботливым начкаром нарах отбыл в мир сновидений. Спал крепко, опоенный описанным выше гауптическим смрадом и физическими упражнениями. Спешу опровергнуть оппонентов , которые попытаются ввернуть саркастическое замечание про муки совести и связанную с этим малоизученным наукой явлением бессонницу. Вопреки стану настаивать, что сие свойственно скорее людям неопределенной юдоли к которым отношу разыскиваемых по исполнительным листам алиментщиков и прочих таковых. Но возвращусь к рассказу.
Сна, который непременно мне должен был сниться не припоминаю, допущу для кратости изложения что никакого не было и спал как убит. Увольте.
- Пааадъем!
Тут снова отвлекусь. На одном из семинаров по изотерической природе сущего и совращению дам на расстоянии мне много лет спустя довелось разговорить самого лектора. Человек не в себе, а только в природе неизведанного он рассказал о занятных своих опытах по электричеству. Суть таковых сводилась в присоединении к конечностям добровольно испытуемых контактов к коим были подведены провода под напряжением. Особенно мне запомнилась его фраза:
- Представьте, когда я прикасался к выключателю каждый непременно жмурился…
Так и с принудительным пробуждением. Всякий организм, особенно молодой предвкушая этот противнейший из всех возгласов пожалуй … жмурится или кукожится чтоль. Как читателю будет угодно, но внимателен к прочитанному он вспомнит, что его корреспондент пунктуал. Воспрял и был огорошен неприятным лицезрением скурата гауптмана.
Не сдох? Готовься рыбья печень, повешаешься сегодня!
Мысленно содрогаясь от неправильности речи визави и вопия втуне о тягости доли спешу принять утренний моцион в умывальник. Затем, подгоняемый бодрыми окриками Михаила уже в строю на комендантском плацу. Сырое утро было промозгло и ветрено необыкновенно. Картина этого действа, будь она подсмотрена со стороны вполне годилась бы для натуры написания полотна «Страшный суд».

Дим,ты все знаешь! Мы с тобой понимаем друг друга уже с полуслова! Поэтому-просто наверное ты и Голсуорси,и Гамсун с Драйзером одновременно! До Льва Николаевича не дотягиваешь,-пока по-французски не вставишь пару страниц. Но я уверен,что по-французски ты тоже умеешь...
Как классно сказал Женя- мой палец,твой палец!!!

ДЕНЬ ВТОРОЙ, ПРОДОЛЖЕНИЕ.

Гауптман прохаживался вдоль строя привычной уже читателю приседающей походкою. Пружинист и размашист конечностями. В отдалении от него пребывали выводной из караула и его начальник. Каждому мимо кого Михаил проходил он старался подарить отеческий взгляд и ласково улыбался, словно родной отец.
Явился заспанный барабанщик из комендантского отделения. Приступили к упражнениям в строевой. Сухой треск ослиной шкуры, нещадно избиваемой барабанщиком огласил округу. Люблю я ранним утром размяться на плацу. Бодряще. Тянешь носок, выносишь руку, глядишь борзо. Из множества наук, коих в стенах нашего училища было немало я всегда радел к строевой особо. Благоговел не побоюсь и такого эпитета. Полчаса пролетели как миг. В юные года нам все на пользу. Забегу вперед и посетую, что по многочисленным наветам горожан барабанный аккомпанемент был в приказном порядке отменен. Разве понимали окрестные жители из гражданского сословия потуги Михаила? Им мешал задорный перекат барабанной дроби , может пугал. А допущу, что не всякий проникнется поэзией плаца. Кто не шагал голштинским манером носок вытянут на локоть от земли, сено солома. Дубина! Лево сено, право солома. Раньше небрежникам доводилось и шпицрутена изведать. Теперь не то. Многие манкируют. Норовят переменить манер родного строевого шага. Посматривают в сторону альбионцев. Там ходят вприсядку. Мельчат, гнут коленки. Тьфу! Стармота! Упокой Господи душу убиенного Павла-кесаря. Научил, наставил сиволапых. Теперь уже и чудно иное наставление. Расмыслите на досуге. Люба ли вам моя приязнь? Ведь нынче все наперекосяк и старина иному поперек живота. Автор не таков. Всегда на стороже и укажет если попеняют ему пристрастность или германофильство какое, на природность нашей привычке в плац-параде. Скажу больше, повзрослев уже и то, затоскую, куплю абонемент на дефиле кремлевцев. Приду, расположусь поудобнее и любуюсь. Втуне завидую. Где-ж мои вороныеее?! Отвлекся. Пардон муа, исправлюсь.
От упражнений взопрев, взалкал ваш слуга принять водных процедур, но твердый в соблюдении параграфа не возопил, а терпеливо ждал в строю участи своей под недреманным оком гауптмана. Тот пристально вперился в меня. Пожалуй ждет, что захнычу , упрошусь обратно в одиночную где стул и нары и все знакомо, родно и мило сердцу. Татулов ходил, шаркался. Придирался к внешнему виду прочих, но исподлобь все косил в мою сторону как девушка на сельском танцполе на первого гармониста, что чубат, расхристан и бесстыж. Щупает по ригам селянок, бесчестит и страха не мает, что будет жестоко бит всем миром дубьем, брошен на рогожу и изойдя горлом кровью издохнет как пес. Увольте, вновь грезы.
Водных процедур не назначив, Михаил стремит вверенных ему на уборку территорий. По прихоти своей назначил и меня в компании трех горемык проследовать к живоописанному в предыдущей главе пожарному щиту. Там все как он радел. Окрашено, свежо пахнет. Из перечня автору достался тупоносый ломик. Неухватист для метания, но тяжел свинцово тот норовит выскользнуть как минога из рук. По разумению Михаила таким инструментом более чем метлою удобно мести плац, наводить глянец и проч. Увольте. Аппелировать предстоящим не приучен я со всей страстью принялся греметь сим прибором, юзгая по шершавому асфальту и радея исполнить обязанности более прилежно, чем сотоварищи по несчастью. Михаил все рядом. Наставляет, сыплет угрозами. Нахохлен, но непредвзят втуне. Указует на сор мне и вот перебегает к другому. Там прохаркает невнятно и вот опять опричь. Тычет корузлым перстом в окурок, что неведомо как занесло из-за высокой стены острога, брызжет слюной. Прилежен я заслужил таки его похвалу. Обрадован безмерно удвоил потуги. Вспоминая былое теперь всегда жду трансляций по керлингу. Страстно болею, деру горло, пугаю домашних. Им пожалуй и не понять моей страсти. Умаявшись надзирая Михаил дал команду к приему пищи.