ТАТУЛОВ
- Фред
- Автор темы
- Посетитель
-
11 март 2007 21:40 #1
от Фред
Фред создал тему: ТАТУЛОВ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Читателям, уже знакомым с главным героем моей повести о преступлении и наказании и вновь читающим я должен указать, что произведение это является сугубо литературным. Всю канву его составляют факты. Пусть знакомые с Татуловым мне оппонируют и пеняют автору на сгущение красок. Пусть! Но я стану непреклонен. Некоторые случаи были лично пережиты мной, некоторые увидены в бытность несения караульной службы на гауптвахте, иные записаны со слов иных очевидцев. История с Анжеликой абсолютно жизненна и вставлена мной исключительно по прихоти живописать ее неземной образ и связать линию одного сюжета в целую картину. Литературная обработка, сделанная вашим покорным слугой должна зацементировать монумент капитана Татулова в единое целое и явить миру собирательный образ самодура и садиста. Бог ему судья! Не судите же и вы строго автора. Буду выкладывать с "посуточными" продолжениями, что на мой взгляд будет способствовать посещаемости форума. ( Скромность все таки не самая яркая черта моего характера ). Высказывать реплики и замечания по моему мнению вам будет удобнее в отдельной ветке форума. Возможно, админ удостоит мой труд по завершению и на главную страницу.
Ваш Фред.
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:41
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:54
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:56<br /><br />Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 01:05
Читателям, уже знакомым с главным героем моей повести о преступлении и наказании и вновь читающим я должен указать, что произведение это является сугубо литературным. Всю канву его составляют факты. Пусть знакомые с Татуловым мне оппонируют и пеняют автору на сгущение красок. Пусть! Но я стану непреклонен. Некоторые случаи были лично пережиты мной, некоторые увидены в бытность несения караульной службы на гауптвахте, иные записаны со слов иных очевидцев. История с Анжеликой абсолютно жизненна и вставлена мной исключительно по прихоти живописать ее неземной образ и связать линию одного сюжета в целую картину. Литературная обработка, сделанная вашим покорным слугой должна зацементировать монумент капитана Татулова в единое целое и явить миру собирательный образ самодура и садиста. Бог ему судья! Не судите же и вы строго автора. Буду выкладывать с "посуточными" продолжениями, что на мой взгляд будет способствовать посещаемости форума. ( Скромность все таки не самая яркая черта моего характера ). Высказывать реплики и замечания по моему мнению вам будет удобнее в отдельной ветке форума. Возможно, админ удостоит мой труд по завершению и на главную страницу.
Ваш Фред.
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:41
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:54
Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:56<br /><br />Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 01:05
- Фред
- Автор темы
- Посетитель
-
11 март 2007 21:43 #2
от Фред
Фред ответил в теме ТАТУЛОВ-ЗНАКОМСТВО
ЗНАКОМСТВО
Однажды упомянув капитана Татулова не стану томить читателя. Расскажу все, что знаю об этом ярком персонаже нашего гарнизона.
Итак, детство бравого служаки туманно. Не так чтобы его не было вовсе, но не дошли до нас подлинники. Не встретились свидетели. Были только слухи.
Если верить таковым, то отец его был носителем маршальских звезд. Инспектируя далекий гарнизон он заглянул в буфет и очарован красотою, сражен так сказать снизошел до скромной буфетчицы же. Та понесла и в положенный срок ( тут разночтения, иные полагают на месяц раньше ) родила мальчика.
Крестили. Пузатый батюшка нарек новообращенного по святцам Михаилом и словно предопределил его судьбу. Она была пряма, как линия на плаце и вела путем воинской доблести и славы. В кадеты!!!
Учился ли он на «отлично» или «хорошо» говорить не берусь, но училище окончил, раз осенили его плечи лейтенантские погоны. Здесь тоже ходят разнотолки. Злые языки утверждали, что умом мальчуган был не крепок. Туговат даже. Держали в списках части ради протекции папеньки. Но я знавший его позже лично могу домыслить, что был он в кадетах сержант. Водил строй. Устраивал побудки. Крепил строевой шаг однокурсников. А может и иначе. Не суть. Далее добросовестная служба. Очередные звездочки в голубых просветах и вот он капитан. В ту пору назначен начальником пожарной команды в ближнем к Д-су авиагарнизоне. Там и прогремел. Громыхнул сказать можно, словно его небесный покровитель на всю «ивановскую» на ниве укрепления пожарной безопасности вверенного его попечению полка. А подумайте как иначе? Есть ли более хлопотная в части стезя? Всяк норовит пыхнуть цигаркой в месте на то запрещенном строгим циркуляром. А то и костерок затеплит. Согреться на ветру или картофелю запечь на закуску. Миша пресекал . Далеко ли до беды? Журил. А то и рапорт составит и вот, понуренный провинник тащится к нему с посулом. Задобрить? Нисколько! Из уважения только его радению. Цену ему знали. Особо любим он был солдатами. Отец - командир. Утро – вечер всегда подле. Поправит ремень, распрямит кокарду. А то зажурит за нерадивость в казарме. Определит во внеочередной наряд. Настоит чиркнуть письмецо старушке маме. Все непредвзято. По серьгам так сказать.
Видели сослуживцы такое старание и отличали однополчанина . Чина невеликого тот выделялся из прочих . В строю подтянут, собран . Форменка наглажена. Хромом сверкает. Техничек не жаловал. Предпочитал комплект для строя. Глядя на такого орла за спиной завистники шептались: «Далеко пойдет по службе!!!» Оказии , однако ему все не подворачивалось, чтобы шагнуть по тернистому этому пути. Наш капитан было уже засокрушался. Стал попрекать судьбу выпускника технического военного ВУЗа. Разве мог он знать , что Архангел небесный ему благоволил. Осенил так сказать особым венцом. Нечаянно как всем казалось ( но мы осведомлены о предопределенности его еще с младых ногтей ) в гарнизоне открылась вакансия местоблюстителя «гауптической» вахты. Вроде пустяк, но как посмотреть. Считаю, что всякий кто побывал в этом горниле армейской дисциплины мог заметить как тревожна здесь офицерская служба. Пороки налицо. Сердце служаки кровоточит. Не каждому снести . Долгих сомнений не было. По представлению прямого начальника его кандидатура рассмотрена , утверждена без разноголосиц и вот бравый наш капитан докладывает о своем прибытии для прохождения службы коменданту. Теперь и он на острие . А памятливый читатель припомнит позабытое «на рожне» , что значит на стальном навершии древка копья, разящего врага устоев, но по мне это чересчур. Острие пожалуй предпочтительнее.
Иных уж нет! Кому довелось служить в нашем гарнизоне помнит как все славно там было устроено. Другим опишу кратко. Располагалась сия цитадель в уютном особнячке , особнячком же и держалась меж гражданских домишков . Комендатура глядела светлыми окнами на тихую латгальскую улочку по которой грузно катились чистенькие трамвайчики. Напротив пельменная, где порой можно и в разлив. ( Пожалуй неуместно, но для живости так сказать картины упомяну и это. Что было то - было, а автору следует держаться правды, ведь запечетлевает он картину судьбы человека удивительных достоинств. ) Двор комендатуры обнесен каменным забором за ним плац и заборчик с железной калиткой поменьше , но опутан поверх колючей проволокой. За ним и располагалась гауптвахта. Цитадель так сказать в цитадели. Все чисто, побелено. Заботливо ухожено руками радетельных бойцов. Может и чересчур, но допущу , что до прибытия нашего капитана там было плоше. Допускаю, но не стану утверждать. Ведь каждому известно. Как глаза – зеркало души, так и комендатура зеркало гарнизона. Разве допустят здесь небрежения в уходе? Не смею подумать.
Вернемся же скорее к нашему питомцу пожарных дел, которого вознесло высоко. А не заслужил он разве такого?
Дела принял с пристрастием . Завел тетрадку. Расчертил поля. Где галочкой, а где и «Nota Bene» выделял недостатки. Помечал полезные введения, но таковых по его мнению было не много. Правды же ради скажу, что организован сей воспитательный пансион на вкус служаки был небрежно. И я бывавший там до его появления подтвержу. Нет! По уставному! Но без огонька что ли? Было где его мечтам развернуться. Солдатики, а с ними и курсанты насельничали без должной строгости. Попускали им безделье. Не требовали положенных упражнений в строевой. Привлекали по случаю к случайным же работам, а чаще те сидели взаперти и маялись от скуки. Кормили из столовой кадетского корпуса. От сытости случались у тех газы. Где уж тут уместиться назиданию? Как за короткий , Уставом ограниченный срок ареста вытеснить у нерадивых мысли о возможности поругать дисциплину? Все это теснилось в голове Миши Татулова. ( Допущу такую фамильярность упоминать его иногда без подобающего случаю воинского звания, ведь он нам как родной уже. )
Наш капитан все мотал на ус. Батюшки! Носил ли он таковые? Нет! Сомнения долой. Усы были. Читателю вдруг станет интересно каков был наш хват снаружи? Опишу его внешность, раз недосуг был в предыдущей главе.
Телом не крепок имел строгий дух как следует из вышеизложенного . Возможно и великим ошибаться. Истоки доносят нам утверждение, что здоровое в здоровом. Опровергать не стану. Не привычен горохом об стену. Всякое исключение очертит правило. Оттенит. Украсит. Михаил был мелковат скорее. Росту ниже среднего кости толстой не имел, но жилист. От того подвижен и размашист порой. Суставы его чресел имели постоянное шевеление следуя мыслям уличить недостатки указать их может перстом. И походку имел под стать. Шаркал , словно известный от Булгакова кавалерист . В разговоре напротив оппонента выше ростом порою приседал в коленях и смотрел исподволь с хитринкой в бельмоватых, но добрых глазах. Такую привычку имел и в общении с начальством, но помня далекого его папеньку думаю, что не от подобострастия а скорее из уважения к субординации. Говорил неразборчиво. Шепелявил. Брызгал не однажды при этом слюной и среди досужих острословов заимел досадное прозвище «Душ». Может и заслужил? Чего уж! Кого покоробит? Мол, каков урод. И зря. Не судите, припомните обстоятельства его зачатия. Ужели не в назидание вам, кто злоупотребляет змием. Упомните порядок встреч инспекций в полку. Стремясь укрыть пороки не вы ли подносили чарки? Увы вам! Не стану распаляться. Сам грешил с проверяющими. Увы и мне.
Напротив нас ( Обобщу, но имею исключение в лице нашего Михаила. ) тот не захотел укрывать недостатки. Все обдумал! Упорядочил бессонными ночами. Вставал, расхаживал. Будил скрипучими половицами скромного жилища жену. Ведь как следует был офицер он радивый к службе и уюта в быту не стяжал, отдавая всего себя войскам. Супруга пожалуй ворчала. А была ли она? Не знаю. Уверен, что таков сокол имел успех в кругу слабого пола. Гадать не буду. Опущу пожалуй эту сторону его жизни. Ведь правдив, автор не потерпит вымысла. Факты излагает наверняка. Не видел, не слышал про его половину и не станем фантазировать.
Тетрадка с пометками упущений предшественников всегда на столе. Иль под рукой. В рукаве кителя? Вот это наверняка. Строевой выход офицера ВВС теперь ему ни к чему. Перед ним раскрылась картина достойная трудов Геракла. Расчистить Авгиевы стойла. Вымести тлен и небрежение словно навоз. Работа маркая, тут чистоплюйству не место. Запачкаться наверняка. Посему решил изменить Михаил обыкновению. Что лучше? Теперь, когда доступно все мы не задумаемся о затруднении с которым капитану довелось выхлопотать пятнистый камуфляж «афганского» покроя. Чтоб не смутить междуармейским аргоизмом гражданского человека, вдруг таковой найдется среди читателей, кто не нюхал пороха манкируя священным так сказать долгом кратко поясню, что имел такой место. Был редок. Чаще случался песочного цвету. А впрочем смотрите кинофильм Ф.Бондарчука «9-ая рота» там в нем щеголяют герои. Да и теперь он обычен . Полагался тогда избранным частям, тем более пятнистый. Постойте, разве теперь не следует упрекнуть автора в вожделении широкой известности и в гражданских кругах? Увольте! Устыжусь перед нашим скромным героем, ведь он ее не стяжал! Продолжу. Успешен в хлопотах о редкой униформе добавил сам к ней тельняшку небесной расцветки ВДВ , что на мой взгляд соответствовало ему. Водрузился в привычные сапоги, подпоясался скрипучей портупеей. С трудом же, переплатив изрядно купил темные очки, которые подсмотрел у героя С.Сталлоне. Опять кино! Вот истинная напасть нашего времени. Тогда она влияла исподволь, тем паче на таких служак. Истинно, что сей предмет ему уж был необходим. Глядеть пороку в глаза так сказать не морщась, чтоб не ослепнуть от гнилостных протуберанцев. Соглашусь с Михаилом и необходимостью затенить ока в таком случае. Тем более и солнечные дни в нашем гарнизоне случались. Все ему пришлось. Недолго подумав табельный Макаров приспосабливать на боку герой не стал. Заменил его укороченной от острия лыжной палочкой из стекловолокна детского комплекта. А положен ли при таких обстоятельствах пистолет? Ну его! Куда сподручнее указкой указать врагам дисциплины на скрижаль добродетелей, чем сразить вернее меткой пули пущенной из огнестрельного ствола. Куда – ж меня занесло? Забегаю и застращал пожалуй читателя. Но править не буду. Упомяну лишь, что к своему гардеробу Михаил добавил и наручники из вороненой стали. Пристало ему иметь сей атрибут и прочь измышления. Стараюсь не упустить нисколько. Не торопите. Всему свой черед. Пока наш герой не приступил к исправлению службы вверенной ему гауптвахты. Главы впереди. Таким армейским фатом предстал он в обычный день в комендантском особняке. Пред начальством не ждал одобрений, поскольку вид его был необычен и самому себе . Мы помним о его призвании свыше? Всякого в нашу пору можно повстречать. В описываемое время иные пуще дичились нововведений в военный костюм.
Отвлекусь с позволения на больную мне тему. Теперь, когда рухнули оковы совдеповских нравов, что довлели над полетом интендантов от мотострелков мы устранили сей недостаток. Лишенный по личному желанию возможности носить ежедневно китель, выйдя в запас храню неброский синий парадный мундир ВВС с золотыми погонами в гардеробе. Проветриваю, но не примеряю. Обрюзг. Раздался. Невольно, при случае любуюсь каковы размахи кокард и их наверший на тулье фуражек нынешних офицеров. Череда шевронов и значков не ускользает. Иной нацепит аксельбант, тенькнет шпорами вызвав зависть знакомого африканского атташе. Но то штабные, Арбатского округа. Они ли правят бал? Провинциалы предпочтут полевую куртенку и шапку из цыгея. Лишь трехзвездный командир справит каракуль у чабанов. Убедит ординарца нагладить лампасы. Доблестно ему гордиться ратной славой Вооруженных Сил свободной РэФэ. Того ли хотели юнкера и дооктябрьских времен? Увидим только из иллюстраций исторических трудов. Тех угнетал царизм. Теперь, когда все преодолено и нет у сытого и богатого офицера - современника иной заботы можно и принарядиться. Щегольнуть так сказать. Главком тому порукой? Не смею. Знает всяк. Вернемся к нашему герою. Так лучше. Он может и предвосхищал?
Комендант гарнизона, человек кроткой души смирился явленному. Умыл по древнеосвященной начальниками привычке так сказать руки, но руководствовался благим. Скорбно и ему было запустение темниц гауптвахты к которой теперь был приставлен наш капитан . Михаилу же еще со встреч с которым в гарнизонных патрулях и дежурствах он проникся. Теплился душой. Потому благословил без лобзаний, сподвиг может даже не побоюсь пафоса в нашей истории неуместного.
Тот приступил. Не премину упомнить его пожарного былого вновь. Раздобыв краски, как водится у настороженных огнеборцев красного колера Миша дал команду окрасить ею пожарный щит, что ютился в углу обнесенной как описано стеной комендатуры. На задворках скажем прямо! В своих грезах он отвел предметам его украшавшим и не нашедшим доселе применения у предстоящих в его должности посту особое место в научении арестантов. Иной читатель не припомнит списка. Ведер конусообразной формы там водилось два. Достаточно? Пожалуй. Но герой добавил к ним еще пару. Ведь не дворец предполагалось из них окроплять. Багор, для расстащения пепелищ и топор наш Михаил удалил. Не дело это было по его разумению так смущать питомцев. Одинокие мыслью они могли и покуситься. Да на кого ж? Не разовью. В резон служаки не входил. Лишь констатирую правдиво деяния его рук и помыслов. Зато добавил он на пустующие места еще несколько затупленных ломиков. Пудового веса, но не без изящества формы они украсили сей монумент взамен удаленных предметов. Все блестело и стало уместным. Как водилось всегда у него. Забыл разве перечислить огнетушительный снаряд, но тот остался одинок в присутствии. И поделом . Его Михаил в своих дерзаниях не покушался использовать на благо воспитательных нужд .
Наведя порядок в вещах обыденных пожарному, наш капитан решил устроить с улучшениями и кордегардию при гауптвахте. Распорядился удалить излишнее количество топчанов, шахмат и электрических розеток. Во внутреннем дворе засияли белизной свежие полосы плацпарадной разметки. Завел барабан. Выписал в комендантское отделение солдатика из захолустья, но со способностью замечательно ловко стучать дроби и марши. Все закипело, заспорилось в тихой до ныне обители.
Арестанты, среди которых водились и завсегдатаи разнесли по весям не тревожную весть.
Мол, появился варяг, что хочет обустроить их временное пристанище на пору взысканий с новыми порядками. Без ажиотажа новость облетела округу. Наступал день решительный, когда все должно было заработать на новый лад и пользу.
Теперь мы можем повести наш рассказ от лица непосредственного участника событий. Так пожалуй станут лучше понятны масштабы капитановых начинаний. Яснее задумки. Расскажем историю устами курсанта определенного в узилище на трое суток за небрежение в несении службы.
Однажды упомянув капитана Татулова не стану томить читателя. Расскажу все, что знаю об этом ярком персонаже нашего гарнизона.
Итак, детство бравого служаки туманно. Не так чтобы его не было вовсе, но не дошли до нас подлинники. Не встретились свидетели. Были только слухи.
Если верить таковым, то отец его был носителем маршальских звезд. Инспектируя далекий гарнизон он заглянул в буфет и очарован красотою, сражен так сказать снизошел до скромной буфетчицы же. Та понесла и в положенный срок ( тут разночтения, иные полагают на месяц раньше ) родила мальчика.
Крестили. Пузатый батюшка нарек новообращенного по святцам Михаилом и словно предопределил его судьбу. Она была пряма, как линия на плаце и вела путем воинской доблести и славы. В кадеты!!!
Учился ли он на «отлично» или «хорошо» говорить не берусь, но училище окончил, раз осенили его плечи лейтенантские погоны. Здесь тоже ходят разнотолки. Злые языки утверждали, что умом мальчуган был не крепок. Туговат даже. Держали в списках части ради протекции папеньки. Но я знавший его позже лично могу домыслить, что был он в кадетах сержант. Водил строй. Устраивал побудки. Крепил строевой шаг однокурсников. А может и иначе. Не суть. Далее добросовестная служба. Очередные звездочки в голубых просветах и вот он капитан. В ту пору назначен начальником пожарной команды в ближнем к Д-су авиагарнизоне. Там и прогремел. Громыхнул сказать можно, словно его небесный покровитель на всю «ивановскую» на ниве укрепления пожарной безопасности вверенного его попечению полка. А подумайте как иначе? Есть ли более хлопотная в части стезя? Всяк норовит пыхнуть цигаркой в месте на то запрещенном строгим циркуляром. А то и костерок затеплит. Согреться на ветру или картофелю запечь на закуску. Миша пресекал . Далеко ли до беды? Журил. А то и рапорт составит и вот, понуренный провинник тащится к нему с посулом. Задобрить? Нисколько! Из уважения только его радению. Цену ему знали. Особо любим он был солдатами. Отец - командир. Утро – вечер всегда подле. Поправит ремень, распрямит кокарду. А то зажурит за нерадивость в казарме. Определит во внеочередной наряд. Настоит чиркнуть письмецо старушке маме. Все непредвзято. По серьгам так сказать.
Видели сослуживцы такое старание и отличали однополчанина . Чина невеликого тот выделялся из прочих . В строю подтянут, собран . Форменка наглажена. Хромом сверкает. Техничек не жаловал. Предпочитал комплект для строя. Глядя на такого орла за спиной завистники шептались: «Далеко пойдет по службе!!!» Оказии , однако ему все не подворачивалось, чтобы шагнуть по тернистому этому пути. Наш капитан было уже засокрушался. Стал попрекать судьбу выпускника технического военного ВУЗа. Разве мог он знать , что Архангел небесный ему благоволил. Осенил так сказать особым венцом. Нечаянно как всем казалось ( но мы осведомлены о предопределенности его еще с младых ногтей ) в гарнизоне открылась вакансия местоблюстителя «гауптической» вахты. Вроде пустяк, но как посмотреть. Считаю, что всякий кто побывал в этом горниле армейской дисциплины мог заметить как тревожна здесь офицерская служба. Пороки налицо. Сердце служаки кровоточит. Не каждому снести . Долгих сомнений не было. По представлению прямого начальника его кандидатура рассмотрена , утверждена без разноголосиц и вот бравый наш капитан докладывает о своем прибытии для прохождения службы коменданту. Теперь и он на острие . А памятливый читатель припомнит позабытое «на рожне» , что значит на стальном навершии древка копья, разящего врага устоев, но по мне это чересчур. Острие пожалуй предпочтительнее.
Иных уж нет! Кому довелось служить в нашем гарнизоне помнит как все славно там было устроено. Другим опишу кратко. Располагалась сия цитадель в уютном особнячке , особнячком же и держалась меж гражданских домишков . Комендатура глядела светлыми окнами на тихую латгальскую улочку по которой грузно катились чистенькие трамвайчики. Напротив пельменная, где порой можно и в разлив. ( Пожалуй неуместно, но для живости так сказать картины упомяну и это. Что было то - было, а автору следует держаться правды, ведь запечетлевает он картину судьбы человека удивительных достоинств. ) Двор комендатуры обнесен каменным забором за ним плац и заборчик с железной калиткой поменьше , но опутан поверх колючей проволокой. За ним и располагалась гауптвахта. Цитадель так сказать в цитадели. Все чисто, побелено. Заботливо ухожено руками радетельных бойцов. Может и чересчур, но допущу , что до прибытия нашего капитана там было плоше. Допускаю, но не стану утверждать. Ведь каждому известно. Как глаза – зеркало души, так и комендатура зеркало гарнизона. Разве допустят здесь небрежения в уходе? Не смею подумать.
Вернемся же скорее к нашему питомцу пожарных дел, которого вознесло высоко. А не заслужил он разве такого?
Дела принял с пристрастием . Завел тетрадку. Расчертил поля. Где галочкой, а где и «Nota Bene» выделял недостатки. Помечал полезные введения, но таковых по его мнению было не много. Правды же ради скажу, что организован сей воспитательный пансион на вкус служаки был небрежно. И я бывавший там до его появления подтвержу. Нет! По уставному! Но без огонька что ли? Было где его мечтам развернуться. Солдатики, а с ними и курсанты насельничали без должной строгости. Попускали им безделье. Не требовали положенных упражнений в строевой. Привлекали по случаю к случайным же работам, а чаще те сидели взаперти и маялись от скуки. Кормили из столовой кадетского корпуса. От сытости случались у тех газы. Где уж тут уместиться назиданию? Как за короткий , Уставом ограниченный срок ареста вытеснить у нерадивых мысли о возможности поругать дисциплину? Все это теснилось в голове Миши Татулова. ( Допущу такую фамильярность упоминать его иногда без подобающего случаю воинского звания, ведь он нам как родной уже. )
Наш капитан все мотал на ус. Батюшки! Носил ли он таковые? Нет! Сомнения долой. Усы были. Читателю вдруг станет интересно каков был наш хват снаружи? Опишу его внешность, раз недосуг был в предыдущей главе.
Телом не крепок имел строгий дух как следует из вышеизложенного . Возможно и великим ошибаться. Истоки доносят нам утверждение, что здоровое в здоровом. Опровергать не стану. Не привычен горохом об стену. Всякое исключение очертит правило. Оттенит. Украсит. Михаил был мелковат скорее. Росту ниже среднего кости толстой не имел, но жилист. От того подвижен и размашист порой. Суставы его чресел имели постоянное шевеление следуя мыслям уличить недостатки указать их может перстом. И походку имел под стать. Шаркал , словно известный от Булгакова кавалерист . В разговоре напротив оппонента выше ростом порою приседал в коленях и смотрел исподволь с хитринкой в бельмоватых, но добрых глазах. Такую привычку имел и в общении с начальством, но помня далекого его папеньку думаю, что не от подобострастия а скорее из уважения к субординации. Говорил неразборчиво. Шепелявил. Брызгал не однажды при этом слюной и среди досужих острословов заимел досадное прозвище «Душ». Может и заслужил? Чего уж! Кого покоробит? Мол, каков урод. И зря. Не судите, припомните обстоятельства его зачатия. Ужели не в назидание вам, кто злоупотребляет змием. Упомните порядок встреч инспекций в полку. Стремясь укрыть пороки не вы ли подносили чарки? Увы вам! Не стану распаляться. Сам грешил с проверяющими. Увы и мне.
Напротив нас ( Обобщу, но имею исключение в лице нашего Михаила. ) тот не захотел укрывать недостатки. Все обдумал! Упорядочил бессонными ночами. Вставал, расхаживал. Будил скрипучими половицами скромного жилища жену. Ведь как следует был офицер он радивый к службе и уюта в быту не стяжал, отдавая всего себя войскам. Супруга пожалуй ворчала. А была ли она? Не знаю. Уверен, что таков сокол имел успех в кругу слабого пола. Гадать не буду. Опущу пожалуй эту сторону его жизни. Ведь правдив, автор не потерпит вымысла. Факты излагает наверняка. Не видел, не слышал про его половину и не станем фантазировать.
Тетрадка с пометками упущений предшественников всегда на столе. Иль под рукой. В рукаве кителя? Вот это наверняка. Строевой выход офицера ВВС теперь ему ни к чему. Перед ним раскрылась картина достойная трудов Геракла. Расчистить Авгиевы стойла. Вымести тлен и небрежение словно навоз. Работа маркая, тут чистоплюйству не место. Запачкаться наверняка. Посему решил изменить Михаил обыкновению. Что лучше? Теперь, когда доступно все мы не задумаемся о затруднении с которым капитану довелось выхлопотать пятнистый камуфляж «афганского» покроя. Чтоб не смутить междуармейским аргоизмом гражданского человека, вдруг таковой найдется среди читателей, кто не нюхал пороха манкируя священным так сказать долгом кратко поясню, что имел такой место. Был редок. Чаще случался песочного цвету. А впрочем смотрите кинофильм Ф.Бондарчука «9-ая рота» там в нем щеголяют герои. Да и теперь он обычен . Полагался тогда избранным частям, тем более пятнистый. Постойте, разве теперь не следует упрекнуть автора в вожделении широкой известности и в гражданских кругах? Увольте! Устыжусь перед нашим скромным героем, ведь он ее не стяжал! Продолжу. Успешен в хлопотах о редкой униформе добавил сам к ней тельняшку небесной расцветки ВДВ , что на мой взгляд соответствовало ему. Водрузился в привычные сапоги, подпоясался скрипучей портупеей. С трудом же, переплатив изрядно купил темные очки, которые подсмотрел у героя С.Сталлоне. Опять кино! Вот истинная напасть нашего времени. Тогда она влияла исподволь, тем паче на таких служак. Истинно, что сей предмет ему уж был необходим. Глядеть пороку в глаза так сказать не морщась, чтоб не ослепнуть от гнилостных протуберанцев. Соглашусь с Михаилом и необходимостью затенить ока в таком случае. Тем более и солнечные дни в нашем гарнизоне случались. Все ему пришлось. Недолго подумав табельный Макаров приспосабливать на боку герой не стал. Заменил его укороченной от острия лыжной палочкой из стекловолокна детского комплекта. А положен ли при таких обстоятельствах пистолет? Ну его! Куда сподручнее указкой указать врагам дисциплины на скрижаль добродетелей, чем сразить вернее меткой пули пущенной из огнестрельного ствола. Куда – ж меня занесло? Забегаю и застращал пожалуй читателя. Но править не буду. Упомяну лишь, что к своему гардеробу Михаил добавил и наручники из вороненой стали. Пристало ему иметь сей атрибут и прочь измышления. Стараюсь не упустить нисколько. Не торопите. Всему свой черед. Пока наш герой не приступил к исправлению службы вверенной ему гауптвахты. Главы впереди. Таким армейским фатом предстал он в обычный день в комендантском особняке. Пред начальством не ждал одобрений, поскольку вид его был необычен и самому себе . Мы помним о его призвании свыше? Всякого в нашу пору можно повстречать. В описываемое время иные пуще дичились нововведений в военный костюм.
Отвлекусь с позволения на больную мне тему. Теперь, когда рухнули оковы совдеповских нравов, что довлели над полетом интендантов от мотострелков мы устранили сей недостаток. Лишенный по личному желанию возможности носить ежедневно китель, выйдя в запас храню неброский синий парадный мундир ВВС с золотыми погонами в гардеробе. Проветриваю, но не примеряю. Обрюзг. Раздался. Невольно, при случае любуюсь каковы размахи кокард и их наверший на тулье фуражек нынешних офицеров. Череда шевронов и значков не ускользает. Иной нацепит аксельбант, тенькнет шпорами вызвав зависть знакомого африканского атташе. Но то штабные, Арбатского округа. Они ли правят бал? Провинциалы предпочтут полевую куртенку и шапку из цыгея. Лишь трехзвездный командир справит каракуль у чабанов. Убедит ординарца нагладить лампасы. Доблестно ему гордиться ратной славой Вооруженных Сил свободной РэФэ. Того ли хотели юнкера и дооктябрьских времен? Увидим только из иллюстраций исторических трудов. Тех угнетал царизм. Теперь, когда все преодолено и нет у сытого и богатого офицера - современника иной заботы можно и принарядиться. Щегольнуть так сказать. Главком тому порукой? Не смею. Знает всяк. Вернемся к нашему герою. Так лучше. Он может и предвосхищал?
Комендант гарнизона, человек кроткой души смирился явленному. Умыл по древнеосвященной начальниками привычке так сказать руки, но руководствовался благим. Скорбно и ему было запустение темниц гауптвахты к которой теперь был приставлен наш капитан . Михаилу же еще со встреч с которым в гарнизонных патрулях и дежурствах он проникся. Теплился душой. Потому благословил без лобзаний, сподвиг может даже не побоюсь пафоса в нашей истории неуместного.
Тот приступил. Не премину упомнить его пожарного былого вновь. Раздобыв краски, как водится у настороженных огнеборцев красного колера Миша дал команду окрасить ею пожарный щит, что ютился в углу обнесенной как описано стеной комендатуры. На задворках скажем прямо! В своих грезах он отвел предметам его украшавшим и не нашедшим доселе применения у предстоящих в его должности посту особое место в научении арестантов. Иной читатель не припомнит списка. Ведер конусообразной формы там водилось два. Достаточно? Пожалуй. Но герой добавил к ним еще пару. Ведь не дворец предполагалось из них окроплять. Багор, для расстащения пепелищ и топор наш Михаил удалил. Не дело это было по его разумению так смущать питомцев. Одинокие мыслью они могли и покуситься. Да на кого ж? Не разовью. В резон служаки не входил. Лишь констатирую правдиво деяния его рук и помыслов. Зато добавил он на пустующие места еще несколько затупленных ломиков. Пудового веса, но не без изящества формы они украсили сей монумент взамен удаленных предметов. Все блестело и стало уместным. Как водилось всегда у него. Забыл разве перечислить огнетушительный снаряд, но тот остался одинок в присутствии. И поделом . Его Михаил в своих дерзаниях не покушался использовать на благо воспитательных нужд .
Наведя порядок в вещах обыденных пожарному, наш капитан решил устроить с улучшениями и кордегардию при гауптвахте. Распорядился удалить излишнее количество топчанов, шахмат и электрических розеток. Во внутреннем дворе засияли белизной свежие полосы плацпарадной разметки. Завел барабан. Выписал в комендантское отделение солдатика из захолустья, но со способностью замечательно ловко стучать дроби и марши. Все закипело, заспорилось в тихой до ныне обители.
Арестанты, среди которых водились и завсегдатаи разнесли по весям не тревожную весть.
Мол, появился варяг, что хочет обустроить их временное пристанище на пору взысканий с новыми порядками. Без ажиотажа новость облетела округу. Наступал день решительный, когда все должно было заработать на новый лад и пользу.
Теперь мы можем повести наш рассказ от лица непосредственного участника событий. Так пожалуй станут лучше понятны масштабы капитановых начинаний. Яснее задумки. Расскажем историю устами курсанта определенного в узилище на трое суток за небрежение в несении службы.
- Фред
- Автор темы
- Посетитель
-
11 март 2007 21:44 #3
от Фред
Фред ответил в теме АНЖЕЛИКА И К
АНЖЕЛИКА И К.
Назначил меня командир в ответственный наряд. Кажется мне что назывался он "помошник дежурного по комендатуре Даугавпилсского гарнизона". Служакой я был дай Бог каждому. От моих криков: ЕСТЬ! ТАК ТОЧНО! НИКАК НЕТ! По грубым ,обветренным командирским лицам стекали слезы умиления. Подход, отход от начальника. Все четко. Молодцевато. С огоньком. Это меня и сгубило. Одно дело таким незатейливым способом косить от тягот внутренней службы в подразделении. Другое дело - КОМЕНДАТУРА! Там на арапа не пропрешь. Таких миндалов там видали. Думаю, что каждый кадет помнит дислокацию этого мрачного места. Бастилия, пельменная, парк. Думаю и по сию пору все на месте. Только не разносится бодрая дробь барабана над уютным чистенким плацем во внутреннем дворике в озаменование строевых занятий с арестованными нарушителями Уставов, не гремят конвойные бачками с баландой, не кипит там военная жизнь. Жаль! Но я отвлекся.
Итак, по прибытии докладываю. К службе готов. Знакомлюсь с дежурным офицером. Выбрит, подтянут. Принимаю у предшественника нехитрый скарб. Началась служба. Отвечаю на звонки, делаю записи в журнале телефонограмм. Смеркалось. Дежурный офицер отлучился. Полный воинского долга стою у штурвала гарнизонной комендатуры. Держу руку на пульсе, так сказать.
Звонок протренькал не тревожно.
- Помошник дежурного по комендатуре ... бла бла бла.
- Алллеее!
Голос женский. Дивного тембра и красоты. Чтобы не обмякнуть нарочито грубо отвечаю: "Слушаю вас!"
- Малеенькииийй! Это яяяяя!
Интимность тона заставила меня оглянуться. Вдруг не одинок? Авансов не давал! Телефончиков не чиркал. Уверен, что анонимка обозналась и хочу избежать конфуза.
- Помошник дежурного по коменда.. бла бла бла. Курсант Гуляев слушает!!!
На другой стороне провода пауза. Сопение. Ответ не однозначен.
- Ты что дурак? Я скучаююю. Ты меня забыыыл.
- Представьтесь!
- Вот нудяка! Ты новенький?
Бросил взгляд на наручные командирские. Со времени заступления в наряд прошло три часа. Службу понял. Обстановка рабочая. Никак нет, - говорю.
- Я Анжелика!
Понял, что не отделаюсь по простому. Пытаюсь шутить.
- А я король!!!
- Ха-ха-ха!
Смех звонкий, с переливами. Зацепило. Но стараюсь не ронять чести мундира и сдерживая дистанцию поясняю.
- Нахожусь на службе! Бжу так сказать! Возможности отвлекаться не имею!
- Не валяй дурака, миленький. Я приеду!
О как! Оборот внезапный. Успехом у прекрасного пола пользовался, хоть и безус. Но вот так заочно?!
Уточняю: "В котором часу?"
- Ну через час.
- Принял! Как вас узнаю?
Голос от волнения подсел. Не скрою.
- А я тебя?
- Буду на углу парка. Военная форма, белый ремень. В правой руке газета "Советская Молодежь", в левой журнал "Огонек".
Пауза и снова задорный смех.
- Шалун!!!
Мосты сожжены! Иду на ВЫ! Встал и принялся нервно ходить по дежурке. Смеркалось гуще. Дежурного все не было. Загулял! Забросил службу, попрал воинский долг. Но я спокоен. Звонки по гарнизонным делам перестали. Бегло смотрю на фосфорисцирующие стрелки. Полчаса есть в запасе. Решил осмотреться по помещениям. Не имея ничего скабрезного в виду, просто из природной обстоятельности. По привычке так сказать. Газету и журнал нашел сразу.Диванов не обнаружил. Утомленный поисками прислонился к двери дознавателя или следователя. ( Не упомнишь всех чинов и должностей. Годы! ) Задумался. Мысли все о незнакомке. Кто она? Кокетка или фриволка? Воспитан строго, наставленный отцами-командирами отогнал похабные мысли. Конечно! Не институтка, ну что-же! Пусть! В сердце родился образ темноволосой иберийки. Густые волоса разметаны по плечам. Алая роза. Шелестящие юбки. Кастаньеты. Шестиструнка переброшена за спину. Встряхнул головой, очнулся.
Внезапно дверь за моей спиной скрипнула.
- Незаперто!
Робея заглянул в темный проем. Обстановка по-армейски строга. Стол. Стулья. Бумагами заложена столешня , но все в порядке. Все приспособлено к работе на благо укрепления дисциплины и пресечения воинских и уголовных преступлений. Без хозяина все это могло-бы смотреться нарочито, но я благоговел. Чем не место провести встречу с незнакомкой? Вести неторопливую беседу, позвякивая ложечкой в стакане с крепким чайком. Обсуждать вопросы исскуств и художеств. Прихвастнуть успехами в боевой и политической подготовке. Готовый вновь окунуться в мечтания осек себя. Вдруг ошибка? Вдруг не я желанен?
Шаги возвращающегося дежурного звучали гулко в пустом коридоре. Я юркунул из кабинета прочь, не забыв прикрыть дверь.
- Товарищ капитан! За время вашего отсутствия проишествий не случилось. Помощник дежурного...
По лицу офицера растеклась суровая улыбка.
Чтож! И он служака. Строевик. Вскинув руку к фуражке козырнул.
- Благодарю за службу!
- Служу Советскому Союзу!
Вынужден отвлечься от фабулы истории. Окунусь в размышления об устных поощрениях. Как часто мы ими пренебрегали, пропускали мимо ушей в кадетские свои года. Разве потом, сверкая золотым офицерским погоном и поощряя подчиненного, стараясь не выдать своего расположения и ободрить к проступкам мы также скупились. Жалели внеочередных увольнений и отпусков для питомцев, позволенных нам Уставом. Поразмышляйте об этом на досуге. Посажелейте вместе с автором. Но продолжу.
Моя радость поощрению расположила командира.
А не вскипятить нам чайку? - буркнул он
Я подхватился. Загремел сапогами и посудой. Достал сахарок, заварку. Службе был рад особо. Ведь помнит читатель о незнакомке? И я предвкушал встречу! Радостно было мне, скажу больше, что рассчитывал получить от капитана разрешение на краткую отлучку.
Обжигаяя губы пили крепкий чай в прикуску. По - купечески! Я ждал момента для просьбы. В глазах моих капитан прочитал мольбу.
- Как служится товарищ курсант?
- Благодарю, отменно!
Скупые фразы поощрили меня.
- Разрешите обратиться?
- Разрешаю!
- Ко мне сестра приехала! Живет у тетки в частном секторе на Погулянке. Знает о тяготах службы. Обещала принести тетушкиных пирогов. Подойдет в парк около двенадцати. Разрешите отлучиться на пять минут. Вдруг принесет? Угостимся.
Каюсь вам мои друзья во лжи. Во благо ли она? Тогда я не знал. Просто надеялся.
- Сестра? Сколько лет? Замужем?
Такого интереса я не ожидал. Пришлость врать и дальше. А что вы хотели? Единожды солгав...
- Она инвалид! ( всеж я покраснел, но свет в дежурке был не ярок и мой визави этого не заметил )
- Горбата с рождения, да еще церебральный паралич. Хотите я вас познакомлю?
- Отнюдь. А как ей не тяжело добираться? Да с котомкой?
- Она днем стесняется ходить. И бессонница к тому же.
Всегда гуляет по ночам.
- А ей не страшно?
- Нисколько! Костыли у нее тяжелые и владеет ими она в совершенстве. Кто покусится на хроменькую?
Капитан задумался. Мой взгляд был лучист.
- Разрешаю! Но пять минут, не больше. Как обстановка в гарнизоне? Что телефонируют?
Его лицо озаботилось и я сожалел об уперках в попрании начальником воинского долга.
- Все спокойно. Телефоннограммы в журнале.
Офицер присел к столу и пролистал гроссбух. Снял фуражку.
- Ступай! подтвердил он. Я отдохну немного.
Он подошел к топчану и прилег. Я набросил на него шинель.
- Иди уже! Нехорошо. Сестру ждать заставишь.
Затаив в сердце благодарность я выбежал вон, с газетой и журналом.
Густая майская ночь встретила меня запахом лип! Добежал до угла комендатуры и остановился. Стрелки еще не коснулись назначенного часа. Пунктуал, я не смел оскорбить незнакомку поспешностью. Пошел обратно, степенно чеканя шаг, как учили, потом повернул вспять. Опять, перед внутренним взором явились картины наслаждений встречи. Быть может увлечемся шарадами? Кроссвордом? Оставалась крайняя минута. Вот я у лавочки. Присел. Достал немного мятую пачку «Балтии». Нет! Курить неприемлемо, вдруг поругаю обоняние дамы запахом дешевого табаку.
- Это ты? Я Анжелика.
Опешил. Значит вновь грезил и не заметил ее прихода?
Обернулся. Явленный у дверей дознавателя образ померк. В расплывчатом свете далекого фонаря разглядел только хрупкую фигуру и хаос волос. Взвился пружиной.
- Присядьте!
Она соблаговолила. Потянуло прелью и перегаром. Все скомкалось в голове. Скукожилось даже. Неловкая для меня пауза затягивалась. Я решил увлечь ее скорее разговором.
- Как добрались?
- Нормально! Курить хочуууу?
Стесняясь предложить мятую пачку отказал. Сослался на непричастие к этому пороку. Лица не разглядеть. Все туманно. Духмяно как-то. Может не убрана листва? Ужели дворники снебрежничали? Гражданские. Что им долг?! Время летит, а я не заинтересовал ее беседой. Мнусь.
- Пожалуй пройдемся по эспланаде.
- Куда?
Осекаюсь. Привычный приукрасить скупой военный слог иногда увлекаюсь заимствованиями.
- По панели? Поребрику? Тротуару?
- К тебе давай. Я замерзла.
Что же . Проста , но говорит без нахрапа. Списал на взаимное волнение.
Встали и пошли. Дорогой молчали, но неловкости не было. Стараюсь не глядеть на
Анжелику, боясь смутить. У дверей в желтом пятне надвратного светильника решаюсь.
…Да!!! Да!!! Бывал пьян, грешил. Пороком женскую неброскость не считаю. Душа! Вот вместилище притягательности и красоты. Алкоголь лишь способствует эрек… Прошу прощения. Влечению. Разве могу отказать в пристанище? Мысли роятся как осы. Осенило!
- Жаль расставаться, но служба. Долг.
Уже верчусь на каблуках. Рука протянута к ручке дверной. Сконфужен. Мечты разметаны . Виню себя. Она на пьедестале!!!
Проскочив под моей рукой Анжелика внутри. Ловка, но шуметь невозможно. Спит капитан. Поймал ее возле двери дежурки. Прижал к стене коленом. Обдало спертым духом. Не допускаю мысли, что уборка небрежна и здесь. В пенатах так сказать и колыбели армейского порядка. Быть может девушка взопрела второпях? Не морщусь. Привык за годы службы к крепкому кубричному духу. Скрипнул топчан. Ретироваться обратно невозможно. Крепко сжимаю хрупкую кость запястья дамы и увлекаю ее в коридор. Не так я грезил! Спешность встречи? Предвзятость? Ведь искал уютный альков? Диван иль кресло. Пристыженный втолкнул ее в кабинет.
- Жди! Фея!
Стремлюсь к командиру. Шаги тревожны. Так и есть, проснулся. Разбудил. Раскаянный тяну руку к головному убору.
Отставить! - голос начальника почти ласков.
- Сестра была? Доковыляла? Пирогов поедим?
- Никак нет! Разминулись. Может заснула по дороге, имеет привычку прикорнуть в пути.
- Волнуешься?
- Немного, но привык. Буду ждать. Мы условились что постучит в окошко. Вы отдохните.
Старался не выдать волнения. Конфужусь. Не приучен врать , но уже не краснею.
- Пожалуй! Разбуди в три.
На секунду отлегло. Звонок над входной дверью разрушил надежду. Звонки… Сколько их звучало в ушах военных студентов, но этот был с надрывом. Надтреснут так сказать. Нет! Звучен как набат. Спешу к засову, что не забыл задвинуть впопыхах.
У порога стремглав. Отворяю.
Начальник гауптвахты капитан Татулов. Явился с заботой об арестантах и карауле? Тоже не спится? Вошел. Колченог, нескладен. Жмет руку капитану. Я в стороне весь напряжен. Как тень бледен, но себя не вижу.
Что за х..ня? – вскрикнул Татулов.
Из коридора блестит глазами моя знакомая. Занавес? Отнюдь!!!
Грубое слово меня не ранит. Но при дамах?
Не могу знать! - рапортует мой начальник.
- Анжелка! Сукааа! Кадет, как прокралась эта проб..дь?
Ах вот как? И не догадка а убеждение . Значит не впервой ей. Бывала? Не осуждаю, но себя оправдать не могу. Доверчив не был, обманывали в свиданиях, но верю верности и чистоте. Запнулся. Она лишь хранит улыбку.
Оправдываться не приучен. Раз уличен не сечь мечу повинной головы. Не дожидаясь разбирательств доложил.
- Виноват! Пригрел бедняжку.
- Чтооооо?
Она уже пробегает мимо. Вон в ночь.
- Сгною на нарах.
Не могу осудить его , старого вояку. Засиделся в капитанах, озлобился. Снискал должность и нахватался пожалуй от коллег из «пятого» факультета.
- Так точно! Заслужил!
Вызвали караул. Явились конвоиры. Заспаны , но бриты чисто. Препроводили. Глаза дежурного капитана глядели осуждающе.
Спал крепко на плохо крашенных досках предварительной камеры остаток ночи.
Назначил меня командир в ответственный наряд. Кажется мне что назывался он "помошник дежурного по комендатуре Даугавпилсского гарнизона". Служакой я был дай Бог каждому. От моих криков: ЕСТЬ! ТАК ТОЧНО! НИКАК НЕТ! По грубым ,обветренным командирским лицам стекали слезы умиления. Подход, отход от начальника. Все четко. Молодцевато. С огоньком. Это меня и сгубило. Одно дело таким незатейливым способом косить от тягот внутренней службы в подразделении. Другое дело - КОМЕНДАТУРА! Там на арапа не пропрешь. Таких миндалов там видали. Думаю, что каждый кадет помнит дислокацию этого мрачного места. Бастилия, пельменная, парк. Думаю и по сию пору все на месте. Только не разносится бодрая дробь барабана над уютным чистенким плацем во внутреннем дворике в озаменование строевых занятий с арестованными нарушителями Уставов, не гремят конвойные бачками с баландой, не кипит там военная жизнь. Жаль! Но я отвлекся.
Итак, по прибытии докладываю. К службе готов. Знакомлюсь с дежурным офицером. Выбрит, подтянут. Принимаю у предшественника нехитрый скарб. Началась служба. Отвечаю на звонки, делаю записи в журнале телефонограмм. Смеркалось. Дежурный офицер отлучился. Полный воинского долга стою у штурвала гарнизонной комендатуры. Держу руку на пульсе, так сказать.
Звонок протренькал не тревожно.
- Помошник дежурного по комендатуре ... бла бла бла.
- Алллеее!
Голос женский. Дивного тембра и красоты. Чтобы не обмякнуть нарочито грубо отвечаю: "Слушаю вас!"
- Малеенькииийй! Это яяяяя!
Интимность тона заставила меня оглянуться. Вдруг не одинок? Авансов не давал! Телефончиков не чиркал. Уверен, что анонимка обозналась и хочу избежать конфуза.
- Помошник дежурного по коменда.. бла бла бла. Курсант Гуляев слушает!!!
На другой стороне провода пауза. Сопение. Ответ не однозначен.
- Ты что дурак? Я скучаююю. Ты меня забыыыл.
- Представьтесь!
- Вот нудяка! Ты новенький?
Бросил взгляд на наручные командирские. Со времени заступления в наряд прошло три часа. Службу понял. Обстановка рабочая. Никак нет, - говорю.
- Я Анжелика!
Понял, что не отделаюсь по простому. Пытаюсь шутить.
- А я король!!!
- Ха-ха-ха!
Смех звонкий, с переливами. Зацепило. Но стараюсь не ронять чести мундира и сдерживая дистанцию поясняю.
- Нахожусь на службе! Бжу так сказать! Возможности отвлекаться не имею!
- Не валяй дурака, миленький. Я приеду!
О как! Оборот внезапный. Успехом у прекрасного пола пользовался, хоть и безус. Но вот так заочно?!
Уточняю: "В котором часу?"
- Ну через час.
- Принял! Как вас узнаю?
Голос от волнения подсел. Не скрою.
- А я тебя?
- Буду на углу парка. Военная форма, белый ремень. В правой руке газета "Советская Молодежь", в левой журнал "Огонек".
Пауза и снова задорный смех.
- Шалун!!!
Мосты сожжены! Иду на ВЫ! Встал и принялся нервно ходить по дежурке. Смеркалось гуще. Дежурного все не было. Загулял! Забросил службу, попрал воинский долг. Но я спокоен. Звонки по гарнизонным делам перестали. Бегло смотрю на фосфорисцирующие стрелки. Полчаса есть в запасе. Решил осмотреться по помещениям. Не имея ничего скабрезного в виду, просто из природной обстоятельности. По привычке так сказать. Газету и журнал нашел сразу.Диванов не обнаружил. Утомленный поисками прислонился к двери дознавателя или следователя. ( Не упомнишь всех чинов и должностей. Годы! ) Задумался. Мысли все о незнакомке. Кто она? Кокетка или фриволка? Воспитан строго, наставленный отцами-командирами отогнал похабные мысли. Конечно! Не институтка, ну что-же! Пусть! В сердце родился образ темноволосой иберийки. Густые волоса разметаны по плечам. Алая роза. Шелестящие юбки. Кастаньеты. Шестиструнка переброшена за спину. Встряхнул головой, очнулся.
Внезапно дверь за моей спиной скрипнула.
- Незаперто!
Робея заглянул в темный проем. Обстановка по-армейски строга. Стол. Стулья. Бумагами заложена столешня , но все в порядке. Все приспособлено к работе на благо укрепления дисциплины и пресечения воинских и уголовных преступлений. Без хозяина все это могло-бы смотреться нарочито, но я благоговел. Чем не место провести встречу с незнакомкой? Вести неторопливую беседу, позвякивая ложечкой в стакане с крепким чайком. Обсуждать вопросы исскуств и художеств. Прихвастнуть успехами в боевой и политической подготовке. Готовый вновь окунуться в мечтания осек себя. Вдруг ошибка? Вдруг не я желанен?
Шаги возвращающегося дежурного звучали гулко в пустом коридоре. Я юркунул из кабинета прочь, не забыв прикрыть дверь.
- Товарищ капитан! За время вашего отсутствия проишествий не случилось. Помощник дежурного...
По лицу офицера растеклась суровая улыбка.
Чтож! И он служака. Строевик. Вскинув руку к фуражке козырнул.
- Благодарю за службу!
- Служу Советскому Союзу!
Вынужден отвлечься от фабулы истории. Окунусь в размышления об устных поощрениях. Как часто мы ими пренебрегали, пропускали мимо ушей в кадетские свои года. Разве потом, сверкая золотым офицерским погоном и поощряя подчиненного, стараясь не выдать своего расположения и ободрить к проступкам мы также скупились. Жалели внеочередных увольнений и отпусков для питомцев, позволенных нам Уставом. Поразмышляйте об этом на досуге. Посажелейте вместе с автором. Но продолжу.
Моя радость поощрению расположила командира.
А не вскипятить нам чайку? - буркнул он
Я подхватился. Загремел сапогами и посудой. Достал сахарок, заварку. Службе был рад особо. Ведь помнит читатель о незнакомке? И я предвкушал встречу! Радостно было мне, скажу больше, что рассчитывал получить от капитана разрешение на краткую отлучку.
Обжигаяя губы пили крепкий чай в прикуску. По - купечески! Я ждал момента для просьбы. В глазах моих капитан прочитал мольбу.
- Как служится товарищ курсант?
- Благодарю, отменно!
Скупые фразы поощрили меня.
- Разрешите обратиться?
- Разрешаю!
- Ко мне сестра приехала! Живет у тетки в частном секторе на Погулянке. Знает о тяготах службы. Обещала принести тетушкиных пирогов. Подойдет в парк около двенадцати. Разрешите отлучиться на пять минут. Вдруг принесет? Угостимся.
Каюсь вам мои друзья во лжи. Во благо ли она? Тогда я не знал. Просто надеялся.
- Сестра? Сколько лет? Замужем?
Такого интереса я не ожидал. Пришлость врать и дальше. А что вы хотели? Единожды солгав...
- Она инвалид! ( всеж я покраснел, но свет в дежурке был не ярок и мой визави этого не заметил )
- Горбата с рождения, да еще церебральный паралич. Хотите я вас познакомлю?
- Отнюдь. А как ей не тяжело добираться? Да с котомкой?
- Она днем стесняется ходить. И бессонница к тому же.
Всегда гуляет по ночам.
- А ей не страшно?
- Нисколько! Костыли у нее тяжелые и владеет ими она в совершенстве. Кто покусится на хроменькую?
Капитан задумался. Мой взгляд был лучист.
- Разрешаю! Но пять минут, не больше. Как обстановка в гарнизоне? Что телефонируют?
Его лицо озаботилось и я сожалел об уперках в попрании начальником воинского долга.
- Все спокойно. Телефоннограммы в журнале.
Офицер присел к столу и пролистал гроссбух. Снял фуражку.
- Ступай! подтвердил он. Я отдохну немного.
Он подошел к топчану и прилег. Я набросил на него шинель.
- Иди уже! Нехорошо. Сестру ждать заставишь.
Затаив в сердце благодарность я выбежал вон, с газетой и журналом.
Густая майская ночь встретила меня запахом лип! Добежал до угла комендатуры и остановился. Стрелки еще не коснулись назначенного часа. Пунктуал, я не смел оскорбить незнакомку поспешностью. Пошел обратно, степенно чеканя шаг, как учили, потом повернул вспять. Опять, перед внутренним взором явились картины наслаждений встречи. Быть может увлечемся шарадами? Кроссвордом? Оставалась крайняя минута. Вот я у лавочки. Присел. Достал немного мятую пачку «Балтии». Нет! Курить неприемлемо, вдруг поругаю обоняние дамы запахом дешевого табаку.
- Это ты? Я Анжелика.
Опешил. Значит вновь грезил и не заметил ее прихода?
Обернулся. Явленный у дверей дознавателя образ померк. В расплывчатом свете далекого фонаря разглядел только хрупкую фигуру и хаос волос. Взвился пружиной.
- Присядьте!
Она соблаговолила. Потянуло прелью и перегаром. Все скомкалось в голове. Скукожилось даже. Неловкая для меня пауза затягивалась. Я решил увлечь ее скорее разговором.
- Как добрались?
- Нормально! Курить хочуууу?
Стесняясь предложить мятую пачку отказал. Сослался на непричастие к этому пороку. Лица не разглядеть. Все туманно. Духмяно как-то. Может не убрана листва? Ужели дворники снебрежничали? Гражданские. Что им долг?! Время летит, а я не заинтересовал ее беседой. Мнусь.
- Пожалуй пройдемся по эспланаде.
- Куда?
Осекаюсь. Привычный приукрасить скупой военный слог иногда увлекаюсь заимствованиями.
- По панели? Поребрику? Тротуару?
- К тебе давай. Я замерзла.
Что же . Проста , но говорит без нахрапа. Списал на взаимное волнение.
Встали и пошли. Дорогой молчали, но неловкости не было. Стараюсь не глядеть на
Анжелику, боясь смутить. У дверей в желтом пятне надвратного светильника решаюсь.
…Да!!! Да!!! Бывал пьян, грешил. Пороком женскую неброскость не считаю. Душа! Вот вместилище притягательности и красоты. Алкоголь лишь способствует эрек… Прошу прощения. Влечению. Разве могу отказать в пристанище? Мысли роятся как осы. Осенило!
- Жаль расставаться, но служба. Долг.
Уже верчусь на каблуках. Рука протянута к ручке дверной. Сконфужен. Мечты разметаны . Виню себя. Она на пьедестале!!!
Проскочив под моей рукой Анжелика внутри. Ловка, но шуметь невозможно. Спит капитан. Поймал ее возле двери дежурки. Прижал к стене коленом. Обдало спертым духом. Не допускаю мысли, что уборка небрежна и здесь. В пенатах так сказать и колыбели армейского порядка. Быть может девушка взопрела второпях? Не морщусь. Привык за годы службы к крепкому кубричному духу. Скрипнул топчан. Ретироваться обратно невозможно. Крепко сжимаю хрупкую кость запястья дамы и увлекаю ее в коридор. Не так я грезил! Спешность встречи? Предвзятость? Ведь искал уютный альков? Диван иль кресло. Пристыженный втолкнул ее в кабинет.
- Жди! Фея!
Стремлюсь к командиру. Шаги тревожны. Так и есть, проснулся. Разбудил. Раскаянный тяну руку к головному убору.
Отставить! - голос начальника почти ласков.
- Сестра была? Доковыляла? Пирогов поедим?
- Никак нет! Разминулись. Может заснула по дороге, имеет привычку прикорнуть в пути.
- Волнуешься?
- Немного, но привык. Буду ждать. Мы условились что постучит в окошко. Вы отдохните.
Старался не выдать волнения. Конфужусь. Не приучен врать , но уже не краснею.
- Пожалуй! Разбуди в три.
На секунду отлегло. Звонок над входной дверью разрушил надежду. Звонки… Сколько их звучало в ушах военных студентов, но этот был с надрывом. Надтреснут так сказать. Нет! Звучен как набат. Спешу к засову, что не забыл задвинуть впопыхах.
У порога стремглав. Отворяю.
Начальник гауптвахты капитан Татулов. Явился с заботой об арестантах и карауле? Тоже не спится? Вошел. Колченог, нескладен. Жмет руку капитану. Я в стороне весь напряжен. Как тень бледен, но себя не вижу.
Что за х..ня? – вскрикнул Татулов.
Из коридора блестит глазами моя знакомая. Занавес? Отнюдь!!!
Грубое слово меня не ранит. Но при дамах?
Не могу знать! - рапортует мой начальник.
- Анжелка! Сукааа! Кадет, как прокралась эта проб..дь?
Ах вот как? И не догадка а убеждение . Значит не впервой ей. Бывала? Не осуждаю, но себя оправдать не могу. Доверчив не был, обманывали в свиданиях, но верю верности и чистоте. Запнулся. Она лишь хранит улыбку.
Оправдываться не приучен. Раз уличен не сечь мечу повинной головы. Не дожидаясь разбирательств доложил.
- Виноват! Пригрел бедняжку.
- Чтооооо?
Она уже пробегает мимо. Вон в ночь.
- Сгною на нарах.
Не могу осудить его , старого вояку. Засиделся в капитанах, озлобился. Снискал должность и нахватался пожалуй от коллег из «пятого» факультета.
- Так точно! Заслужил!
Вызвали караул. Явились конвоиры. Заспаны , но бриты чисто. Препроводили. Глаза дежурного капитана глядели осуждающе.
Спал крепко на плохо крашенных досках предварительной камеры остаток ночи.
- Фред
- Автор темы
- Посетитель
-
11 март 2007 21:46 #4
от Фред
Фред ответил в теме ТАТУЛОВ-СУДИЛИЩЕ
СУДИЛИЩЕ
Ночь прошла. Утро забрезжило, но лишен возможности увидеть зорю утренней Авроры, по причине отсутствия в камере окон разбужен только топотом сапог арестованных из других камер. Грюкнув замком начальник караула распахнул и мою дверь.
- Подъем!!!
Вскочил. Смятен, но не распластан духовно. Аккуратист и в мелочах разглядел пожамканую кучу кителя, который использовал замест подушки. Каково будет отгладить сукно? В чем и впредь вальсировать на балах и блистать в раутах? Исправимо. Прилежен, я никогда не поручал тонкую эту работу ни прачке ни белошвейке. Всегда сам прилажу подворотничок или напарю острую складку. Накрахмалю обшлаг. Милые заботы отошли на другой план.
- Анжелла! Коварная! Ты прервала мой безупречный полет к вершинам карьеры в мгновение ока!
Так думалось мне когда плескал холодной водой в лицо, склоняясь над подтреснутой раковиной . Был одинок. По новому порядку утвержденному капитаном Татуловым арестованным разных камер не следовало совмещать утренних процедур. Понурый, возвращаюсь вновь в свое узилище ожидать дальнейшей участи. Но надежд не теплю. Уверен, что неукоснимая длань закона вознеслась на до мной. Поделом.
Китель сдан в камеру исполняющую роль гардероба. Поджав колени умостился на досках струганных как говорил гладко и крашенных в цвет нежно зеленый. Быть может он сулит надежду? Ничуть!
Доселе , назначаемый в караул на гауптвахту всегда заставал в этом отсеке насельцев. Коротал с ними в неторопливых беседах часы поста. Или слушал раскатистый храп, если те были помещены него в состоянии как говорят на французский манер «под шофе». На утро их судьбу определяли. Они становились обычными сидельцами других камер или покровленные высокими благодетелями возвращались к постоянным местам службы. Оставляя в сердце приязнь ко мне. Ведь я был им как брат и исповедник. Разделял сигаретку. Позволял курить ее во внутреннем дворике и разглядывать сквозь решето колючей проволоки звезды. Внимал историям грехопадений. Ожидал ли похожего отношения и к себе? Вполне. Но порядок истребивший вольтерьянство прежних времен уже коснулось устоев тихой обители. Все бдели и насторожены. Новшества, введенные новым местоблюстителем отразились в четком соблюдении правил перевоспитания заблудших душ. Я мог внимать только слухом.
Сухая, трескучая дробь барабана возвестила о начале строевых занятий. Я остался ожидать своей участи. Нетерпелив? Извольте. Приучен часами самоподготовок к созерцанию строгих формул и теперь не стал отвлекаться на пустые терзания. Вообразив стену доскою, стал мысленно оппонировать Пифагорову правилу доказательства теоремы о катетах и гипотенузах. Сделал гимнастику. Воспрял!!!
Под грохот барабана. Увлеченный формулостроением не застал привычного уже грюканья замка. Вскочил. На пороге начальник караула вновь. С ним выводящий конвоир. Штык примкунт. Торжество момента исполнено сочувствия к моей судьбе. Читаю подобие жалости в их глазах. Что ж! Я готов!!! Жалости не приму. Как декабрист…
Пожалуй! Впрочем, не испытываю к этим сотрясателям государева трона участия. Исправлюсь! Как один из Севастийских мучеников ступаю на дорогу судилища за веру и идеалы. Простите. Вам меня понять не трудно. Неизвестность пугает. Определенность мирит с бытием.
Сопровождаемый конвойным препровожден в комендатуру мимо марширующих арестантов. Их лица преисполнены терзаний.
Уже мне прислана замена. Мой однокурсник в парадном мундире за столом несет неоконченную мной службу. Рядом давешний капитан. Глядит тревожно, предполагая сексотство в отношении его попустительства моей ночной отлучке. Я ободрил его гордым взносом головы. Непокорный обстоятельствам, покорен только судьбе и Божьей воле. Вступаю в комендантский кабинет.
- Фамилия?
Напротив , за столом капитан Татулов и незаметный допрежь начальник в мундире мотострелка. Без эполет и аксельбантов. Как принято Уставом и приказами Министра обороны. Татулов держался более удобного костюма, но опереточно не смотрелся. Скорее уместно, в своем пятнистом комбинезоне почетной роли опричника гарнизонных разгильдяев . Стекла его очков дымчато отблескивали и отражали удивленные несколько лица конвоира и начальника караула гауптвахты.
Я доложил. Четко. Не без достоинства, но и не дерзко.
- Причину снятия с наряда знаете?
Говорил кажется комендант. Ведь Татулов капитан и не представлен гарнизону как исполняющий обязанности.
- Вот рапорт начальника гауптвахты. Вас расстрелять за это мало!!! В святая святых б..дь протащили!!! Скотыыыыы!!! Честь мундира паскудите!!! Молчать!!! Вы мне расскажете кто помог!!! Кто допустил!!!
Он не орал. Голос его срывался на визг и портил назидательность внушения.
- Караул за дверь!
Команду исполнили. Теперь один на один, словно перед лицом инквизиции испытываю чувства Галилео. Пафос упорства отмел как неуместный. Ответствую.
- Виноват! Готов составить объяснительную.
Искренностью заворожил оппонентов. Но не впервой. Научен баталиями во время научных конференций и семинаров. Всегда был зван в содокладчики и отстаивал перед лицом ареопагов труды соискателей научных лавров. От неожиданности гауптман (уместное пожалуй германское словцо и способно каламбурно созвучить должность и чин Татулова ) подскочил на стуле.
- Сгноюююююю!!!
- Отставить, Миша!
Доверительность обращения подсказала, что судьба моя определена. И между ними есть согласие. Я жертвенный агнец, возведенный на алтарь. Осталось отдать дань формальностям и не увлечь легкомысленного капитана в соучастники.
Отвлекусь кратко. После мы встретились с ним при похожих обстоятельствах. Так сказать исполняя отлучку из части в городскую библиотеку. Я. (Как помнит читатель автор пунктуал и пятен в формулярах даже и гражданского книгохранилища не мог потерпеть.) Был им задержан. При исполнении патрульной службы тот не преминул меня изловить. Не вспомнил моего покровительства в час гарнизонного суда. Но полон великодушия думал я часами несения внеочередных нарядов о капитанской доброте. Не вписал в рапорт , а доложил о моем самоувольнении только курсовому офицеру. Тот и определил три срока бдений на «тумбочке». Был сей капитан из слушателей и законов братства военной бурсы не имел. Бог ему судья.
Кадеты, братья!!! Костер сложен!!! – восклицал я в душе и скрипел пером о предоставленный комендантом лист серой, казенной бумаги. Вот его текст. Опущу шапку и подписи для кратости. Всяк помнит как нужно составлять рапорт.
Р А П О Р Т
В 24-00 … мая сего года, исполняя обязанности дежурного по гарнизонной комендатуре по причине отдыха старшего офицера услышал женские крики о помощи и шум борьбы за окнами дежурного помещения. Исполняя воинский долг по защите гражданских лиц и не приняв мер по предупреждению о своих действиях дежурного офицера выбежал на улицу, чтобы пресечь возможные противоправные действия неизвестных. На мостовой обнаружил девушку и убегающую группу из трех человек. Предположительно мужчин. Мер по задержанию не предпринимал. Для организации расследования обстоятельств проишествия и с целью информирования органов внутренних дел препроводил пострадавшую в помещение комендатуры. Разбудил дежурного офицера, но дальнейших действий в соответствии с принятым решением выполнить не смог, по причине прибытия в расположение комендатуры начальника гауптвахты капитана Татулова и бегства задержанной, которую капитан Татулов опознал, как некую Анжелику. Возможно учавствующую в инсценировании уличного беспорядка с целью проникновения в дежурное помещение комендатуры и предположительно способную совершить некие замыслы, мне неизвестные в отношении должностных лиц комендатуры и состава суточного наряда , которые капитану Татулову по причине знакомства с этой особой могли быть известны. Благодаря бдительности и решительным действиям начальника гауптвахты данные действия были пресечены. Прошу применить ко мне меры взысканий, соответствующие совершенному проступку относительно не оповещения дежурного офицера и способные привести к осуществлению возможных замыслов подозреваемой. Прошу принять во внимание чистосердечное раскаяние и критические условия действий.
Немая сцена!
Шорох бумаги передаваемой от коменданта к начальнику гаупвахты был зловещ. Усы Татулова шевелились вслед движениям губ, произносящих в полшепота слова рапорта.
Гм! М-М-М! – бессвязное мычание гауптмана обозначило завершение прочтения реляции.
Спокойно, Миша! – снова сфамильярничал комендант, но руки Татулова уже заходили ходуном, пожалуй черезмерно хаотично. Возможно, тот отметил изящный слог в изложении обстоятельств ночных событий.
О сила слова!!! Порою, мы усердствуем в оскорблении оппонента матершиной. Иной раз излишне. Русский язык и в канцелярском своем виде могуч и цветист. Богат междометиями и существительными. Певуч прилагательными и категоричен глаголами. Он многогранен. Подлец и хам посредством оных способен быть уличенным в низости своего существа. Поруган. Но лишен своих прерогатив. Обезоружен. До него не снизошли площадной бранью. Растоптан, тот норовит пустить в ход кулаки. Будьте настороже. Закаляйте не только дух и мысль, но тело. Ответствуйте ему апперкотом иль клинком шпаги. Эк меня занесло. Отвлекся вновь, но благодушный читатель мне простит.
- Да ты наглец! Вскричал комендант в один голос с Татуловым.
- Виноват! Никак нет. Все обстоятельства изложены в рапорте точно.
Вытянут во фрунт ответствовал с достоинством и твердо.
Вновь отвлекусь. Многие лишают военные реплики изящности. Возражу. Они закончены в своей сути и не лишены в определенных обстоятельствах поэтичности. Гармонии, поправлюсь. Виноват!
- Отставить издеваться! Переписать! Подполковник ( а именно такого чина был комендант ) вновь сорвался на визг.
- Виноват! В рапорте все точно!
Гауптман не сдерживая более тремора во всех суставах сорвался со стула и начал выписывать коленца орошая все вокруг себя слюной и размахивая рапортом в руке , двигаясь по кабинету беспорядочно, как запущенный по сукну со всех сил бильядный шар не находящий лузы , отскакивая от углов и натыкаясь на скудную обстановку. ( Играл не скрою в клубе в эту игру с товарищами. Любил, но не умел. Не всех стяжал талантов, но скромен.)
- Ты гавно! Сгною на нарах! Дышал мне в ухо Татулов источая зловоние гнилых зубов, но я был непреклонен.
- Вызовите дежурного, он подтвердит.
Играть на понт при ловленном мизере не мой конек. Коротая досуг в аудиториях мы увлекались время от времени преферансом. На фанты. Без интереса меркантильного, но для упражнения ума. Теперь такое могло сыграть роковую роль в моей судьбе. Но благородство терпит риск.
- Что подтвердит?
- Что по наступлению 24-00 он лег спать в соответствии с возможным недомоганием желудка . Он отлучался в уборную до этого. Я сделал вывод, что следует уступить ему свою очередь для сна. Нес дежурство в соответствии с …
- Сгноюююю!!!
С этим возгласом гауптман вырвался из кабинета и пошел кружить уже в коридоре, сметая испуганного конвойного со своего пути. Вопли его оглашали округу и должны быть слышны и на улице.
- Ты понимаешь, чем тебе это грозит? Спросил почти ласково комендант.
- Так точно! Расследованием всех обстоятельств. Необходимо установить точные данные этой Анжелики. Уверен, что и она подтвердит.
- Чтооо подтвердиииитт? Что эта б.дь может подтвердить?
- Виноват.
- Что виноват?
- Не знал, что она б..дь! Но подтвердить обязана, раз честная девушка.
Уже и комендант лишился дара речи видя непреклонность мою обстоятельствам. Глаза мои горели праведным светом.
- Трое суток ареста! Под суд пойдешь!!!
Перспектива судебного преследования была туманна. Я осознал это не по наитию, а уверенный в своей правоте. Доволен судьбой разбирательства выкрикнул.
- Есть трое суток ареста! Военная косточка, умел угодить командирам.
Комендант без сил опустился на стул.
- Конвойный! Прохрипел он. Увести! Начальник караула, ко мне.
Команды звучали как музыка. Горжусь их автором. Безвестный гений прославлен будет и через века, покуда есть вооруженные силы родной Отчизны.
Препровожден вновь через двор и определен подоспевшим начальником караула в одиночную камеру. Не скрою, был удовлетворен безмерно.<br /><br />Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:59
Ночь прошла. Утро забрезжило, но лишен возможности увидеть зорю утренней Авроры, по причине отсутствия в камере окон разбужен только топотом сапог арестованных из других камер. Грюкнув замком начальник караула распахнул и мою дверь.
- Подъем!!!
Вскочил. Смятен, но не распластан духовно. Аккуратист и в мелочах разглядел пожамканую кучу кителя, который использовал замест подушки. Каково будет отгладить сукно? В чем и впредь вальсировать на балах и блистать в раутах? Исправимо. Прилежен, я никогда не поручал тонкую эту работу ни прачке ни белошвейке. Всегда сам прилажу подворотничок или напарю острую складку. Накрахмалю обшлаг. Милые заботы отошли на другой план.
- Анжелла! Коварная! Ты прервала мой безупречный полет к вершинам карьеры в мгновение ока!
Так думалось мне когда плескал холодной водой в лицо, склоняясь над подтреснутой раковиной . Был одинок. По новому порядку утвержденному капитаном Татуловым арестованным разных камер не следовало совмещать утренних процедур. Понурый, возвращаюсь вновь в свое узилище ожидать дальнейшей участи. Но надежд не теплю. Уверен, что неукоснимая длань закона вознеслась на до мной. Поделом.
Китель сдан в камеру исполняющую роль гардероба. Поджав колени умостился на досках струганных как говорил гладко и крашенных в цвет нежно зеленый. Быть может он сулит надежду? Ничуть!
Доселе , назначаемый в караул на гауптвахту всегда заставал в этом отсеке насельцев. Коротал с ними в неторопливых беседах часы поста. Или слушал раскатистый храп, если те были помещены него в состоянии как говорят на французский манер «под шофе». На утро их судьбу определяли. Они становились обычными сидельцами других камер или покровленные высокими благодетелями возвращались к постоянным местам службы. Оставляя в сердце приязнь ко мне. Ведь я был им как брат и исповедник. Разделял сигаретку. Позволял курить ее во внутреннем дворике и разглядывать сквозь решето колючей проволоки звезды. Внимал историям грехопадений. Ожидал ли похожего отношения и к себе? Вполне. Но порядок истребивший вольтерьянство прежних времен уже коснулось устоев тихой обители. Все бдели и насторожены. Новшества, введенные новым местоблюстителем отразились в четком соблюдении правил перевоспитания заблудших душ. Я мог внимать только слухом.
Сухая, трескучая дробь барабана возвестила о начале строевых занятий. Я остался ожидать своей участи. Нетерпелив? Извольте. Приучен часами самоподготовок к созерцанию строгих формул и теперь не стал отвлекаться на пустые терзания. Вообразив стену доскою, стал мысленно оппонировать Пифагорову правилу доказательства теоремы о катетах и гипотенузах. Сделал гимнастику. Воспрял!!!
Под грохот барабана. Увлеченный формулостроением не застал привычного уже грюканья замка. Вскочил. На пороге начальник караула вновь. С ним выводящий конвоир. Штык примкунт. Торжество момента исполнено сочувствия к моей судьбе. Читаю подобие жалости в их глазах. Что ж! Я готов!!! Жалости не приму. Как декабрист…
Пожалуй! Впрочем, не испытываю к этим сотрясателям государева трона участия. Исправлюсь! Как один из Севастийских мучеников ступаю на дорогу судилища за веру и идеалы. Простите. Вам меня понять не трудно. Неизвестность пугает. Определенность мирит с бытием.
Сопровождаемый конвойным препровожден в комендатуру мимо марширующих арестантов. Их лица преисполнены терзаний.
Уже мне прислана замена. Мой однокурсник в парадном мундире за столом несет неоконченную мной службу. Рядом давешний капитан. Глядит тревожно, предполагая сексотство в отношении его попустительства моей ночной отлучке. Я ободрил его гордым взносом головы. Непокорный обстоятельствам, покорен только судьбе и Божьей воле. Вступаю в комендантский кабинет.
- Фамилия?
Напротив , за столом капитан Татулов и незаметный допрежь начальник в мундире мотострелка. Без эполет и аксельбантов. Как принято Уставом и приказами Министра обороны. Татулов держался более удобного костюма, но опереточно не смотрелся. Скорее уместно, в своем пятнистом комбинезоне почетной роли опричника гарнизонных разгильдяев . Стекла его очков дымчато отблескивали и отражали удивленные несколько лица конвоира и начальника караула гауптвахты.
Я доложил. Четко. Не без достоинства, но и не дерзко.
- Причину снятия с наряда знаете?
Говорил кажется комендант. Ведь Татулов капитан и не представлен гарнизону как исполняющий обязанности.
- Вот рапорт начальника гауптвахты. Вас расстрелять за это мало!!! В святая святых б..дь протащили!!! Скотыыыыы!!! Честь мундира паскудите!!! Молчать!!! Вы мне расскажете кто помог!!! Кто допустил!!!
Он не орал. Голос его срывался на визг и портил назидательность внушения.
- Караул за дверь!
Команду исполнили. Теперь один на один, словно перед лицом инквизиции испытываю чувства Галилео. Пафос упорства отмел как неуместный. Ответствую.
- Виноват! Готов составить объяснительную.
Искренностью заворожил оппонентов. Но не впервой. Научен баталиями во время научных конференций и семинаров. Всегда был зван в содокладчики и отстаивал перед лицом ареопагов труды соискателей научных лавров. От неожиданности гауптман (уместное пожалуй германское словцо и способно каламбурно созвучить должность и чин Татулова ) подскочил на стуле.
- Сгноюююююю!!!
- Отставить, Миша!
Доверительность обращения подсказала, что судьба моя определена. И между ними есть согласие. Я жертвенный агнец, возведенный на алтарь. Осталось отдать дань формальностям и не увлечь легкомысленного капитана в соучастники.
Отвлекусь кратко. После мы встретились с ним при похожих обстоятельствах. Так сказать исполняя отлучку из части в городскую библиотеку. Я. (Как помнит читатель автор пунктуал и пятен в формулярах даже и гражданского книгохранилища не мог потерпеть.) Был им задержан. При исполнении патрульной службы тот не преминул меня изловить. Не вспомнил моего покровительства в час гарнизонного суда. Но полон великодушия думал я часами несения внеочередных нарядов о капитанской доброте. Не вписал в рапорт , а доложил о моем самоувольнении только курсовому офицеру. Тот и определил три срока бдений на «тумбочке». Был сей капитан из слушателей и законов братства военной бурсы не имел. Бог ему судья.
Кадеты, братья!!! Костер сложен!!! – восклицал я в душе и скрипел пером о предоставленный комендантом лист серой, казенной бумаги. Вот его текст. Опущу шапку и подписи для кратости. Всяк помнит как нужно составлять рапорт.
Р А П О Р Т
В 24-00 … мая сего года, исполняя обязанности дежурного по гарнизонной комендатуре по причине отдыха старшего офицера услышал женские крики о помощи и шум борьбы за окнами дежурного помещения. Исполняя воинский долг по защите гражданских лиц и не приняв мер по предупреждению о своих действиях дежурного офицера выбежал на улицу, чтобы пресечь возможные противоправные действия неизвестных. На мостовой обнаружил девушку и убегающую группу из трех человек. Предположительно мужчин. Мер по задержанию не предпринимал. Для организации расследования обстоятельств проишествия и с целью информирования органов внутренних дел препроводил пострадавшую в помещение комендатуры. Разбудил дежурного офицера, но дальнейших действий в соответствии с принятым решением выполнить не смог, по причине прибытия в расположение комендатуры начальника гауптвахты капитана Татулова и бегства задержанной, которую капитан Татулов опознал, как некую Анжелику. Возможно учавствующую в инсценировании уличного беспорядка с целью проникновения в дежурное помещение комендатуры и предположительно способную совершить некие замыслы, мне неизвестные в отношении должностных лиц комендатуры и состава суточного наряда , которые капитану Татулову по причине знакомства с этой особой могли быть известны. Благодаря бдительности и решительным действиям начальника гауптвахты данные действия были пресечены. Прошу применить ко мне меры взысканий, соответствующие совершенному проступку относительно не оповещения дежурного офицера и способные привести к осуществлению возможных замыслов подозреваемой. Прошу принять во внимание чистосердечное раскаяние и критические условия действий.
Немая сцена!
Шорох бумаги передаваемой от коменданта к начальнику гаупвахты был зловещ. Усы Татулова шевелились вслед движениям губ, произносящих в полшепота слова рапорта.
Гм! М-М-М! – бессвязное мычание гауптмана обозначило завершение прочтения реляции.
Спокойно, Миша! – снова сфамильярничал комендант, но руки Татулова уже заходили ходуном, пожалуй черезмерно хаотично. Возможно, тот отметил изящный слог в изложении обстоятельств ночных событий.
О сила слова!!! Порою, мы усердствуем в оскорблении оппонента матершиной. Иной раз излишне. Русский язык и в канцелярском своем виде могуч и цветист. Богат междометиями и существительными. Певуч прилагательными и категоричен глаголами. Он многогранен. Подлец и хам посредством оных способен быть уличенным в низости своего существа. Поруган. Но лишен своих прерогатив. Обезоружен. До него не снизошли площадной бранью. Растоптан, тот норовит пустить в ход кулаки. Будьте настороже. Закаляйте не только дух и мысль, но тело. Ответствуйте ему апперкотом иль клинком шпаги. Эк меня занесло. Отвлекся вновь, но благодушный читатель мне простит.
- Да ты наглец! Вскричал комендант в один голос с Татуловым.
- Виноват! Никак нет. Все обстоятельства изложены в рапорте точно.
Вытянут во фрунт ответствовал с достоинством и твердо.
Вновь отвлекусь. Многие лишают военные реплики изящности. Возражу. Они закончены в своей сути и не лишены в определенных обстоятельствах поэтичности. Гармонии, поправлюсь. Виноват!
- Отставить издеваться! Переписать! Подполковник ( а именно такого чина был комендант ) вновь сорвался на визг.
- Виноват! В рапорте все точно!
Гауптман не сдерживая более тремора во всех суставах сорвался со стула и начал выписывать коленца орошая все вокруг себя слюной и размахивая рапортом в руке , двигаясь по кабинету беспорядочно, как запущенный по сукну со всех сил бильядный шар не находящий лузы , отскакивая от углов и натыкаясь на скудную обстановку. ( Играл не скрою в клубе в эту игру с товарищами. Любил, но не умел. Не всех стяжал талантов, но скромен.)
- Ты гавно! Сгною на нарах! Дышал мне в ухо Татулов источая зловоние гнилых зубов, но я был непреклонен.
- Вызовите дежурного, он подтвердит.
Играть на понт при ловленном мизере не мой конек. Коротая досуг в аудиториях мы увлекались время от времени преферансом. На фанты. Без интереса меркантильного, но для упражнения ума. Теперь такое могло сыграть роковую роль в моей судьбе. Но благородство терпит риск.
- Что подтвердит?
- Что по наступлению 24-00 он лег спать в соответствии с возможным недомоганием желудка . Он отлучался в уборную до этого. Я сделал вывод, что следует уступить ему свою очередь для сна. Нес дежурство в соответствии с …
- Сгноюююю!!!
С этим возгласом гауптман вырвался из кабинета и пошел кружить уже в коридоре, сметая испуганного конвойного со своего пути. Вопли его оглашали округу и должны быть слышны и на улице.
- Ты понимаешь, чем тебе это грозит? Спросил почти ласково комендант.
- Так точно! Расследованием всех обстоятельств. Необходимо установить точные данные этой Анжелики. Уверен, что и она подтвердит.
- Чтооо подтвердиииитт? Что эта б.дь может подтвердить?
- Виноват.
- Что виноват?
- Не знал, что она б..дь! Но подтвердить обязана, раз честная девушка.
Уже и комендант лишился дара речи видя непреклонность мою обстоятельствам. Глаза мои горели праведным светом.
- Трое суток ареста! Под суд пойдешь!!!
Перспектива судебного преследования была туманна. Я осознал это не по наитию, а уверенный в своей правоте. Доволен судьбой разбирательства выкрикнул.
- Есть трое суток ареста! Военная косточка, умел угодить командирам.
Комендант без сил опустился на стул.
- Конвойный! Прохрипел он. Увести! Начальник караула, ко мне.
Команды звучали как музыка. Горжусь их автором. Безвестный гений прославлен будет и через века, покуда есть вооруженные силы родной Отчизны.
Препровожден вновь через двор и определен подоспевшим начальником караула в одиночную камеру. Не скрою, был удовлетворен безмерно.<br /><br />Post edited by: Fred, at: 2007/03/12 00:59
- Фред
- Автор темы
- Посетитель
-
11 март 2007 21:47 #5
от Фред
Фред ответил в теме ТАТУЛОВ-ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Время подобно калейдоскопу проскочило мгновенно, но автор помнит о своем поручении, а может даже и долге донести до читателей о подвигах Татулова. Продолжу без промедления.
… Закемарил разомлев прямо на бетонном полу каземата. Скорее ради природной любви к всякого рода точности, а более всего для полноты картины отвлекусь от своих страданий и напомню посвященным и расскажу ни разу не удосужившимся посетить сей исправительный приют нарушителей воинских уставов как он был устроен внутренне.
Здание его, сложенное в форме неправильной буквы Т в одном крыле имело узилище для лиц офицерского состава, дверь из него выходила в окруженный со всех сторон высоким кирпичным забором дворик. Вторая дверь из него вела в казематы предположенные для размещения лиц более подлого звания и открывала вход в длинный коридор. Всякий отворивший эту дверь натыкался на густой дух, замешанный на запахах долго не мытых людских тел, прогорклого жира, паров хлорки и неуловимом эфире, который по разумению автора излучает всякий человек помещенный в неволю. Все вместе это создавало тот смрад, который всякий и неискушенный в пенитициарном вопросе человек назовет тюремным. Дассс! С одной стороны коридора в стене было проделано окошко, с целью наблюдения за происходящим в оном из караульного помещения. В противоположной стороне находился нужник, а по стенам располагались в аккуратном порядке двери ведущие в камеры для насельцев. Немудреная архитектура дышала функциональностью, строгостью форм и пожалуй была по своему зловеще красива. Одна из камер была определена в место приема пищи, другая для размещения носильных вещей. Угловой был предназначен удел размещения в своих стенах сержантов, а в мыслях Михаила , поменяв функционал она стала комнатой для политико-воспитательных целей. Для чего на одной из ее стен некрепкой рукой неизвестного автора был намалеван образ телевизионного приемника с застывшей на «экране» ракетой, что было определенным намеком на ежедневную заставку для информационной программы «Время». Строгий формуляр не требовал от арестованных, в отличие от прочих лиц принявших присягу на верность Родине просматривать этот телевизионный продукт, но гауптман внес в скучный распорядок дня подопечных этот элемент с глубокой воспитательной целью. Позднее я опишу порядок этого нумера и сопутствующие ему неприятности для арестантов. Теперь вернусь в канву повести и назову скучное назначение прочих камер. Им оставалось основное и пожалуй наиглавнейшее предназначение. Ограничить подвижность всех помещенных в стены гауптвахты квадратурой собственных стен. Поделены они были на одиночные и кумпанейские. Последних было две. Одна, выходящая вентиляционным окном в сортир, а точнее в предворявший его умывальник пользовалась особенно дурной славой и поделом. Номер у нее если не изменяет мне память был восьмой ,прошу запомнить, автору довелось в ней побывать . Забыл пожалуй упомянуть еще одну, в которой мне довелось скоротать остаток предшествующей закланию ночи. Она предполагала временное пребывание нарушителей всякой дисциплины, впрочем немногим ранее ей я посвящал несколько строк. На том закончу описание. Кто имеет хоть толику воображения проникнется, кто бывал в тех стенах прослезится.
Замок зловеще прогрохотал, прервав краткое умиротворение вашего покорного слуги и отворившаяся дверь явила мне образ Михаила. Пожамкан несколько и отечен он блеснул на меня мутным светом бельмоватых глаз и соответственно природе своего мирского начертания заорал.
- Встать!
Притом, что постоянно подвижное тело гауптмана испытывало чрезмерное напряжение в миг этого окрика он произвел особенно замысловатый фортель верхними конечностями, что со стороны показалось словно он дает пример неумелым пловцам на спине или отмахивается от полчища мух. Выглядело неоднозначно, но я привыкший беспрекословно исполнять всякую команду командиров взвинчен, пружинно воспрял и вытянут в струнку предстал. Из за спины Миши выглядывало испуганное лицо начальника кордегардии. Из слушателей, похоже отменной военной выправки судя по иссиня выбритым щекам он недоумевал происходящим, но соответствовал должности и потому изрек.
- Вот! В одиночную определен. Нарушитель.
Михаил безмолствовал ему и сверля мое искреннее ( позвольте это заметить и впредь, дабы не отвлекаться и не отвлекать читателя утвержу его, что всякое мое обращение к начальствующим надо мной носило и носит именно это выражение неподдельной чистоты и некоторого не побоюсь обожания предмета ) лицо. Слабо уловимая дрожь пронеслась по чреслам гауптмана и дух его, возбужденный особыми полномочиями воспарил в новом крике.
- Сидеть ты падла не будешь!!! Ты гнида будешь страдать и корчиться!!!
Притом он склонил голову и поглядел на меня уже с некоторой ласковостью. Чу разнотолки! Хочу оправдать Михаила в осуждающих глазах читателя. Тюремные аргоизмы, которыми наш служака обильно унавоживал свою речь меня не покоробили. Так уж заведено, что надзирающий немногим отличается от надзираемого. Их речь сплетена и понятная всякому посвященному. Порой их и отличить невозможно если поместить за ширмой и предоставить вести неторопливую беседу о каждодневной тюремной рутине. Скорее этот немудреный сленг ( знаю и такое словцо ) соответствовал Михаилу. Мне захотелось приободрить его и с знакомым уже выражением лица я бойко выкрикнул.
- Есть страдать и корчиться!
Опешив от такой решимости Татулов весь заерзал, тремор и дрожь конечностей выдавало в нем может и восхищение жертвенностью курсанта так браво глядящего ему в лицо.
Рык обессилевшего зверя определил мне участь.
- Начкар! В восьмую его, на дезинфекцию!
Восьмая! Ставшая за короткое присутствие Татулова вершиной его изощренности стала мне первым испытанием. Как я и живописал в предыдущих строках она имела сообщение посредством вентиляционной отдушины с клозетом. Определенный в одиночестве в ее стены я недоумевал, но стоек ждал продолжения воспитательных экзерсисов. Изощренный ум гауптмана предстал мне в доскональном знании законов диффузии и сообщении сообщающихся же сосудов. Через короткое время до моего тонкого обоняния дошел липкий запах паров хлорки. Слышалась суета и журчание кранов из соседнего помещения. Дышать стало тяжело. Я заметался, ограниченный и прильнул вскоре к двери, жадно пытаясь вдохнуть через ее щели более приспособленного для дыхания воздуха, но тщетно. В голове потемнело, пульс стучал громко в моих ушах и Женевская конвенция наряду с Хельсинкской хартией, попранные Татуловым огненными скрижалями явились моему помутненному сознанию. Обморок прекратил мучения.
Участливо склоненное лицо Михаила было мне первым явлением, после возвращения рассудка. Садист, он не был лишен человеколюбия и тонко рассчитал воздействие паров. Молодой организм изверг миазмы в виде обильной рвоты на пятнистый мундир мучителя.
Я слабо улыбался яркому свету небесного светила.
- Очухался?
Ответствовать мне было тяжело и я только кивнул ему. Глаза мои светились любовью к этому выродку рода человеческого и он смилостивился. На остаток дня я был определен в одиночную камеру и ничего интересного более читателю, за исключением предложенного мне приема скудной пищи не произошло.
Время подобно калейдоскопу проскочило мгновенно, но автор помнит о своем поручении, а может даже и долге донести до читателей о подвигах Татулова. Продолжу без промедления.
… Закемарил разомлев прямо на бетонном полу каземата. Скорее ради природной любви к всякого рода точности, а более всего для полноты картины отвлекусь от своих страданий и напомню посвященным и расскажу ни разу не удосужившимся посетить сей исправительный приют нарушителей воинских уставов как он был устроен внутренне.
Здание его, сложенное в форме неправильной буквы Т в одном крыле имело узилище для лиц офицерского состава, дверь из него выходила в окруженный со всех сторон высоким кирпичным забором дворик. Вторая дверь из него вела в казематы предположенные для размещения лиц более подлого звания и открывала вход в длинный коридор. Всякий отворивший эту дверь натыкался на густой дух, замешанный на запахах долго не мытых людских тел, прогорклого жира, паров хлорки и неуловимом эфире, который по разумению автора излучает всякий человек помещенный в неволю. Все вместе это создавало тот смрад, который всякий и неискушенный в пенитициарном вопросе человек назовет тюремным. Дассс! С одной стороны коридора в стене было проделано окошко, с целью наблюдения за происходящим в оном из караульного помещения. В противоположной стороне находился нужник, а по стенам располагались в аккуратном порядке двери ведущие в камеры для насельцев. Немудреная архитектура дышала функциональностью, строгостью форм и пожалуй была по своему зловеще красива. Одна из камер была определена в место приема пищи, другая для размещения носильных вещей. Угловой был предназначен удел размещения в своих стенах сержантов, а в мыслях Михаила , поменяв функционал она стала комнатой для политико-воспитательных целей. Для чего на одной из ее стен некрепкой рукой неизвестного автора был намалеван образ телевизионного приемника с застывшей на «экране» ракетой, что было определенным намеком на ежедневную заставку для информационной программы «Время». Строгий формуляр не требовал от арестованных, в отличие от прочих лиц принявших присягу на верность Родине просматривать этот телевизионный продукт, но гауптман внес в скучный распорядок дня подопечных этот элемент с глубокой воспитательной целью. Позднее я опишу порядок этого нумера и сопутствующие ему неприятности для арестантов. Теперь вернусь в канву повести и назову скучное назначение прочих камер. Им оставалось основное и пожалуй наиглавнейшее предназначение. Ограничить подвижность всех помещенных в стены гауптвахты квадратурой собственных стен. Поделены они были на одиночные и кумпанейские. Последних было две. Одна, выходящая вентиляционным окном в сортир, а точнее в предворявший его умывальник пользовалась особенно дурной славой и поделом. Номер у нее если не изменяет мне память был восьмой ,прошу запомнить, автору довелось в ней побывать . Забыл пожалуй упомянуть еще одну, в которой мне довелось скоротать остаток предшествующей закланию ночи. Она предполагала временное пребывание нарушителей всякой дисциплины, впрочем немногим ранее ей я посвящал несколько строк. На том закончу описание. Кто имеет хоть толику воображения проникнется, кто бывал в тех стенах прослезится.
Замок зловеще прогрохотал, прервав краткое умиротворение вашего покорного слуги и отворившаяся дверь явила мне образ Михаила. Пожамкан несколько и отечен он блеснул на меня мутным светом бельмоватых глаз и соответственно природе своего мирского начертания заорал.
- Встать!
Притом, что постоянно подвижное тело гауптмана испытывало чрезмерное напряжение в миг этого окрика он произвел особенно замысловатый фортель верхними конечностями, что со стороны показалось словно он дает пример неумелым пловцам на спине или отмахивается от полчища мух. Выглядело неоднозначно, но я привыкший беспрекословно исполнять всякую команду командиров взвинчен, пружинно воспрял и вытянут в струнку предстал. Из за спины Миши выглядывало испуганное лицо начальника кордегардии. Из слушателей, похоже отменной военной выправки судя по иссиня выбритым щекам он недоумевал происходящим, но соответствовал должности и потому изрек.
- Вот! В одиночную определен. Нарушитель.
Михаил безмолствовал ему и сверля мое искреннее ( позвольте это заметить и впредь, дабы не отвлекаться и не отвлекать читателя утвержу его, что всякое мое обращение к начальствующим надо мной носило и носит именно это выражение неподдельной чистоты и некоторого не побоюсь обожания предмета ) лицо. Слабо уловимая дрожь пронеслась по чреслам гауптмана и дух его, возбужденный особыми полномочиями воспарил в новом крике.
- Сидеть ты падла не будешь!!! Ты гнида будешь страдать и корчиться!!!
Притом он склонил голову и поглядел на меня уже с некоторой ласковостью. Чу разнотолки! Хочу оправдать Михаила в осуждающих глазах читателя. Тюремные аргоизмы, которыми наш служака обильно унавоживал свою речь меня не покоробили. Так уж заведено, что надзирающий немногим отличается от надзираемого. Их речь сплетена и понятная всякому посвященному. Порой их и отличить невозможно если поместить за ширмой и предоставить вести неторопливую беседу о каждодневной тюремной рутине. Скорее этот немудреный сленг ( знаю и такое словцо ) соответствовал Михаилу. Мне захотелось приободрить его и с знакомым уже выражением лица я бойко выкрикнул.
- Есть страдать и корчиться!
Опешив от такой решимости Татулов весь заерзал, тремор и дрожь конечностей выдавало в нем может и восхищение жертвенностью курсанта так браво глядящего ему в лицо.
Рык обессилевшего зверя определил мне участь.
- Начкар! В восьмую его, на дезинфекцию!
Восьмая! Ставшая за короткое присутствие Татулова вершиной его изощренности стала мне первым испытанием. Как я и живописал в предыдущих строках она имела сообщение посредством вентиляционной отдушины с клозетом. Определенный в одиночестве в ее стены я недоумевал, но стоек ждал продолжения воспитательных экзерсисов. Изощренный ум гауптмана предстал мне в доскональном знании законов диффузии и сообщении сообщающихся же сосудов. Через короткое время до моего тонкого обоняния дошел липкий запах паров хлорки. Слышалась суета и журчание кранов из соседнего помещения. Дышать стало тяжело. Я заметался, ограниченный и прильнул вскоре к двери, жадно пытаясь вдохнуть через ее щели более приспособленного для дыхания воздуха, но тщетно. В голове потемнело, пульс стучал громко в моих ушах и Женевская конвенция наряду с Хельсинкской хартией, попранные Татуловым огненными скрижалями явились моему помутненному сознанию. Обморок прекратил мучения.
Участливо склоненное лицо Михаила было мне первым явлением, после возвращения рассудка. Садист, он не был лишен человеколюбия и тонко рассчитал воздействие паров. Молодой организм изверг миазмы в виде обильной рвоты на пятнистый мундир мучителя.
Я слабо улыбался яркому свету небесного светила.
- Очухался?
Ответствовать мне было тяжело и я только кивнул ему. Глаза мои светились любовью к этому выродку рода человеческого и он смилостивился. На остаток дня я был определен в одиночную камеру и ничего интересного более читателю, за исключением предложенного мне приема скудной пищи не произошло.
- Степанович
- Посетитель
-
12 март 2007 04:55 #6
от Степанович
Дима, поздравляю с заслуженным званием «Писец, так Писец!!!». Твои посты, это действительно писец! Никто, как ты, так кратко и ёмко, философски глубоко, не излагает взгляды, не может сформулировать суть проблемы.
Спасибо! Твори себе на славу, во благо ДВВАИУ!
А как приятно с тобой пообщаться, я изложил в разделе «анекдоты».
«Пылосоп, це та людына, яка мыслить не абы как, але прыблызно» - пытаюсь воспроизвести мысль Григория Сковороды.
Степанович ответил в теме Re:ТАТУЛОВ-ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Дима, поздравляю с заслуженным званием «Писец, так Писец!!!». Твои посты, это действительно писец! Никто, как ты, так кратко и ёмко, философски глубоко, не излагает взгляды, не может сформулировать суть проблемы.Спасибо! Твори себе на славу, во благо ДВВАИУ!
А как приятно с тобой пообщаться, я изложил в разделе «анекдоты».
«Пылосоп, це та людына, яка мыслить не абы как, але прыблызно» - пытаюсь воспроизвести мысль Григория Сковороды.
Время создания страницы: 0.352 секунд