Фред писал(а):
Ждем продолжения.
Заводская практика. Запорожье. (продолжение и оно же окончание)
На редкость «удавшийся» вечер окончательно опустошил наши, и без того не полные кошельки и «нычки». Это стало ясно поутру, когда вдруг обнаружилось, что в кране отсутствует холодная вода. «Гасить» внутри нас «горящие трубы» приторно-тёплой водой – что может быть противнее? А собранной мелочи едва хватило на пару бутылок минералки…
Утро этого дня (второго дня ХХVI съезда) обещало быть грозным и хмурым. Нас ожидал «разнос» со стороны руководителя стажировки за вчерашние выходки. Однако увидев шефа, встречающего нас у заводской проходной, всем стало ясно: и у него «вечер удался». Не последовало ни одного упрёка по случаю вчерашней «борзости» на заводе и наших крепко помятых рож. Главное, что весь личный состав был на месте, цел и невредим.
Тут я позволю себе маленькое отступление, дабы сказать пару слов о городе, в котором проходила наша заводская практика. По сравнению с экологически чистым Даугавпилсом, зимний Запорожье образца 1981 года являл собой удручающую картину. Смог из выбросов химических и металлургических предприятий вкупе с едким туманом постоянно висел над городом. Добавьте к этому слякоть из грязного мокрого снега, серые закопченные дома и эскиз картины перед вами. Единственными яркими пятнами во всей этой унылости были жители города. Нигде более я не встречал так много добрых и отзывчивых ( по отношению к военнослужащим) людей. Видимо, война, дважды прокатившаяся своим огненным валом по Запорожью и его окрестностям, была ещё свежа в памяти старшего поколения. Для нас, курсантов, без всяческой платы за вход (3 или 5 рублей) были открыты все пивбары, рестораны, танцплощадки, выставки и музеи. В переполненном общественном транспорте отношение к нам было настолько приветливым и доброжелательным, что порой казалось, гражданские вот-вот начнут уступать места. За всё время заводской практики не было ни одной, не то что драки, с местными парнями, а и намёка на конфликт. Немногочисленные военные патрули, относились к нам вполне нормально, как «к через 5 минут» офицерам. Безусловно, об этом всём заранее знал наш мудрый руководитель практики, решивший поселить нас в городе, подальше от казармы ШМАС, с обитателями которой мы рано или поздно вошли бы в конфликт.
До конца стажировки оставалось чуть больше недели, а свободное послеобеденное и полуголодное вечернее время надо было чем-то занять. Началась повальная игра в карты «на интерес». Денег ни у кого не было, поэтому играли в «тыщу» на воду ( После того как победитель набирал 1000 очей игра останавливалась, подсчитывались недобранные каждым очки, которые переводились 1:1 в миллилитры воды. Очки в «минусах» - в двойном размере. Проигравшие должны были в присутствии всех «испить» свой проигрыш. Официантом, отмерявшим и подносившим воду, с ехидцей выступал победитель игры) . В итоге за вечер некоторые из нас выпивали до 2-3 литров воды! Это в какой-то мере позволяло утолить голод, но наши утренние опухшие рожи с каждым днём всё сильнее и сильнее стали раздражать руководителя стажировки: « Что с лицами? У вас же деньги закончились!». « В том-то и дело, что закончились, - отвечали мы, - на воду, вот, играем». Не то в качестве успокоения проигравших, не то для подсознательного подавления чувства голода, была сформулирована такая логическая цепочка: « В какой воде больше калорий: в тёплой или холодной?» - «В тёплой – больше!» - «Значит – тёплая вода калорийнее!» - « А поэтому пить тёплую воду – сытнее!» …… Несколько литров тёплой и сытной (!) воды всегда можно было найти в системе гостиничного водоснабжения…
Пользуясь бескорыстной добротой местного населения, решили в очередной раз сходить на танцы, благо плату за вход с нас не брали нигде. Поиски подходящей танцплощадки через пару дней увенчались радостным возгласом Бори Журавлёва о том, что в каком-то находящемся на окраине города рабочем клубе, среди недели, в четверг будут танцы. Надо отдать должное умению Бориса убеждать товарищей: о предстоящей встрече с представительницами противоположного пола он говорил так красочно и уверенно, что на танцы засобирались все – холостяки, женатики. Даже «женатики-подкаблучники», коротавшие вечера на переговорных пунктах и в чтении периодики на узких гостиничных кроватях проявили интерес к предстоящему мероприятию.
К началу танцевального вечера почти вся группа курсантов-практикантов собралась у входа в клуб. Добирались долго, т.к. в этот удалённый от центра район ходил только один маршрут автобуса. И вот, отмашка на заход в клуб. Увидели фойе, перегороженное прозрачной перегородкой с витражами, несколько десятков нашего возраста пацанов и девчонок, безуспешно убеждающих контролёршу пустить их за этот разделительный барьер. Магическое действие военной формы и здесь пришлось кстати. Увидев её, бдительная стража порядка, без лишних вопросов пригласила нас пройти на вожделенную территорию.
Где-то в находящемся вне поля нашего зрения зале духовой оркестр играл вальсы. По холлу чинно прохаживались дяденьки и тётеньки и…явно не наши ровесники. Гардероб. Сдаём шинели и оцениваем происходящее вокруг нас. Э-э-э нет … здесь что-то не то, за чем мы пришли. А может быть это совещание партактива района? Может оно уже закончилось и сейчас начнутся танцы?
Сомнения развеял гражданский парень, сдающий свои вещи гардеробщику, сказавший Валере Пацукову:
- Парни! Это старые танцы!
- Как старые? Почему старые?
- Это танцы «Тем, кому за 30!»
Это был «финиш» и «аут»! Нам-то было всего по 22-23 года. Женщины, старше нас на 4-5 лет казались нам «престарелыми замшелыми тётками», а тут….
Валера об услышанном шепнул одному, другому… Начали спешно забирать шинели из гардероба и, продвигаясь к выходу, одеваться. В адрес Бори Журавлёва, так подставившего нас, раздались тихие ненормативные возмущения…Проходя к выходу через ломящуюся в холл толпу наших сверстников, услышали до боли обидные слова: « Вот, мальчиков на танцы не пустили!» Это звучало как «не пустили на танцы малолеток»… Абыдна? Да?
Я уже говорил об умении Бориса убеждать. Спинным мозгом чувствуя, что за такую «подставу» могут и побить, он мгновенно сориентировался, «заведя новую песню»: «Куда же вы? Они все ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ, С КВАРТИРАМИ. Останемся!». Но сам он, насколько я помню, не остался. Зато успел разложенчески подействовать на двух наших товарищей, вознамерившихся сыграть в этот вечер роль военных «альфонсов»…При посадке в отходивший от клуба автобус, мы их не увидели…Весь путь на «Хортицу» и остатки вечера сопровождались всякими нехорошими словами по адресу Бориса Евгеньевича…Было за что!
Около 5 утра в гостиницу вернулись новопреставленные «альфонсы». Их сбивчивые, дрожащими от холода губами, рассказы свидетельствовали, что в Запорожье проблема «альфонсизма» находится на зачаточном уровне развития. Две, снятые ими престарелые дамы для начала предложили провести себя по ночному городу пешим порядком. Потом оказалось, что живут они от клуба в полутора часах неспешной ходьбы – на другом конце города. Потом выяснилось, что обитают они в квартирах с многочисленными родственниками и собственными малолетними детьми. Всё это проявилось не сразу, а постепенно – вплоть до момента расставания. Несостоявшимся военным «альфонсам» ко всему предстоял пеший путь в гостиницу по безлюдным ночным улицам, в неутеплённых курсантских ботиночках и шинельках с поднятыми воротниками… Крепкие словечки, как в адрес организатора вечера, так и самих себя, облапошенных туманными обещаниями, то и дело выскакивали у них под зубовный лязг и хаотические движения по разминанию замёрзших пальцев ног… На удивление, никакой расправы не последовало. Уже по дороге на АРЗ о неудачных похождениях рассказывали больше с юмором да с подколками…
А через несколько дней, попрощавшись с Запорожьем, мы возвращались в ставший для нас родным Даугавпилс. Впереди маячил дипломный проект, сопутствующие ему «дралоскопы», калькуляторы, рейсфедеры, грифели, кульманы и ватманы …
Начиналась последняя беззаботная курсантская весна. Двинская фортеция в последний раз принимала нас под защиту своих крепостных стен…
