ДЕЛО БЫЛО В ДВВАИУ!

Сергей. Толя погиб по-моему не в 2001, а в 2005.

Сергей, Петр, спасибо за информацию. Скорблю.

Заводская практика. Запорожье.
Этот рассказ я посвящаю памяти моего однокурсника по 161 классному отделению 13 роты (1981 года выпуска) Сергея Конорева, ушедшего от нас навсегда 8 января 2011 года. Рассказ я начал писать в прошлом году, но как-то не заладилось повествование, вследствие чего пришлось отложить. Как казалось – до лучших времён…. После ухода Серёги продолжать говорить о событиях, в которых мы пересекались в курсантские годы, не хватало никаких сил. А потом сказал, обращаясь к нему, взирающему на нас откуда-то из другого мира: «Серый! Мы помним тебя таким, каким ты был вместе с нами. Посмотри на нас. Мы вспоминаем лучшее, вспоминаем тебя. И пусть этот рассказ будет маленьким лучиком в ярком потоке светлой памяти о тебе. Мы продолжаем помнить!»

Чудный город Запорожье. «Редкая птица долетит до средины Днепра» - говорил классик отечественной литературы Н.В.Гоголь. Но птицы со звёздочками и без звёздочек, красовавшиеся на курсантских петлицах, если и не долетели, то кое-как добрались общественным транспортом до легендарного острова Хортица, расположенного как раз на середине величавой украинской реки. Это группа курсантов ДВВАИУ в феврале 1981 года прибыла на заводскую практику на Запорожский АРЗ и расселилась в пустующей в такие времена гостинице «Хортица».
Впрочем, всё по порядку. Наш руководитель стажировки полковник «М» (преподаватель 4 факультета) оказался знатоком законодательства, да ещё и каким!!! В грохоте войн и строек социализма многие законы попросту забывались, и, не будучи отменёнными другими законами и нормативными актами, продолжали действовать десятилетиями. Об одних, зачастую, забывали… Другие входили в противоречие с более поздними, создавая юридические казусы…
Наш руководитель знал то, чего не знали ни работники гостиничного хозяйства, ни мы… Оказывается, ещё в 1938 году Верховным Советом СССР был принят какой-то закон о поселении военнослужащих срочной службы в гражданских гостиницах, где «чёрным по белому» определялось, что с военнослужащих срочной службы РККА гостиничная плата не может взиматься более 3-х (!!!) копеек за день проживания.
Мы начали поселяться в гостинице. Заполняли документы, расходились по номерам, ещё не представляя, как мы будем рассчитываться за столь классное жильё из наших скудных сбережений. Когда все уже поселились, наш руководитель заводской практики достал этот закон 1938 года и положил его на стол администратора. Поднялся вой и скрежет зубовный, пригласили какого-то юриста, начали названивать в «инстанции»… Но и юрист, и какой-то клерк от местных властей подтвердили: « Да, такой закон есть. Он не отменён. И вы, работники гостиницы, обязаны ему подчиниться».
В коридоре на этаже, где мы обосновались на предстоящий месяц, горничными были убраны дорожки, из комнат – прикроватные коврики. Они ещё и тёплую воду в номерах отключили бы, но тогда пришлось бы отключать её во всей гостинице… Итак, мы поселились. По сравнению с курсантской казармой, условия проживания были «люксовские» - по 3 человека в номере, умывальник с тёпой водой… Единственное, что удручало, так это долгий, почти одночасовой, путь к авиаремонтному заводу с одной пересадкой в центре Запорожья. Рядом с АРЗ находился ШМАС, где нас поставили на котловое довольствие по солдатской норме. Поэтому, дабы вкусить завтрак, за 10-ти местным солдатским столом приходилось и вставать пораньше. Позавтракав и перекурив, к 9:00 на проходной завода мы встречались с нашим руководителем практики, после чего организованно следовали по цехам на территорию постигать тонкости ремонта МиГ-25… По цехам, так ПоцеХам… Но почему-то оказалось, что никому мы на этом заводе не нужны и никто нас ничему учить не собирается. Провели для нас несколько обзорных экскурсий, рассказали - где и как ремонтируются агрегаты, планер самолёта, продемонстрировали ЛИС и пр., предупредив, чтобы мы не мешали трудиться работникам и работницам авиаремонтного предприятия…Где-то в районе 13:00 мы шли в столовую ШМАС, обедали, но на завод уже не возвращались. Руководителей завода вполне устраивало то, что наше ежедневное пребывание на территории предприятия ограничивается четырьмя часами. А то, что ни один курсант после обеда уже не шляется по цехам доставляло принимающей стороне неописуемую радость. Нам, впрочем, тоже…
Итак, после обеда мы были предоставлены сами себе. Можно было возвращаться в гостиницу «Хортица», где тупо валяться на кровати или играть «на воду» в картёжную «тыщу» ( преферанс у нас не прижился), можно было гулять по промозглому задымленному городу, сходить с друзьями в пивбар или забегаловку, пойти на танцы…
Первые дни по вечерам мы повторяли наш утренний путь в солдатскую столовую, но уразумев, что потеря в городском транспорте 2-х часов драгоценного свободного времени не стоит черпака каши-размазни, дружно перешли на «подножный корм». Поначалу у большинства из нас ещё водились кой-какие денежные запасы, привезённые из отпуска, что позволяло организовывать ужины в номерах «Хортицы». А какие чудные были напитки…- «Агдам», «Солнце в бокале», «Золота осiнь», «Бiле мiцне»…. Через неделю вечерних застолий рублёвые запасы стали иссякать, что сразу же отразилось на меню. На двоих: батон ( 22 коп), банка кабачковой икры (37 коп), 200 гр. варёной колбасы по 2 руб.20 коп за 1 кг, чай по вкусу. Ещё через неделю пришлось ограничить и этот рацион. На исторические родины полетели краткие телеграммы, ключевым словом в которых было «вышлите»… А переводы всё не шли. И тогда, Боря Журавлёв, Саня Смирнов («Кузен»), Серёга Конорев, автор этих строк и ещё два наших голодных товарища решились на отчаянный шаг.
На острове Хортица за нашей гостиницей располагались несколько пятиэтажек, в одной из которых приютился крошечный продовольственный магазин. Не помню, кто из нас договорился с его директрисой о том, что мы будем по вечерам разгружать продукты, за что получим оплату продуктами по таксе: на двоих – батон, банка кабачковой икры, литровая бутылка молока и пол-кило «варёнки» - на всех грузчиков. Ко взаимному удовольствию, это дало возможность не ложиться спать голодными ещё несколько вечеров. Стыдно, конечно, было с пятью шпалами под нарукавным шевроном, на глазах у гражданской публики, таскать ящики, но голод был и остаётся величайшим стимулом для многих некрасивых поступков.. Так было…Увы…
Постепенно стали поступать родительские денежные переводы и «жить стало веселей». Близилось 23 февраля – день Советской Армии и ( кто помнит) – день открытия ХХVI съезда КПСС. До сих пор не могу понять, кому это там, в высших эшелонах власти, взбрело в голову совместить эти два события? Это ж надо так испортить мужчинам их праздник!
Как обычно, и в этот день в 9:00 мы гуськом прошмыгнули турникет проходной АРЗ, разбрелись по территории. И тут, к своему удивлению, обнаружили, что никто не работает. В комнатах отдыха каждого цеха были установлены телевизоры, расставлены стулья, на которых в преддверии открытия эпохального события в жизни Страны и Партии, разместились рабочие завода. В 10:00 пением Интернационала, под бурные несмолкающие, переходящие в овации, аплодисменты делегатов съезд был открыт…. Но, речь «любимага и дарагога» Леонида Ильича Брежнева начал почему–то читать диктор ЦТ Кириллов. Такого кощунственного обмана никто не предполагал. Такой «ход конём» организационного отдела ЦК вызвал ни с чем не сравнимое разочарование ( для многих зрителей выступление чавкающего Ильича было ожидаемым прямоэфирным телешоу, а тут такой «облом»). Понемногу люди начали молча расходиться по своим рабочим местам и курилкам… И тут, «Кузен», непревзойдённый в 13 роте мастер пародии, имитируя речь генсека довольно громко спросил: « А чта-а? Любимага и дарагога гинэральнага сикретаря сеходня не будет?» Около десятка лиц обернулось, глядя на нас. У некоторых на устах играла едва сдерживаемая улыбка. У других же – наоборот, заходили ходуном желваки и как-то не по-доброму фанатично заблестели глаза. Поняв, что ничего хорошего из «кузеновой» шутки не получилось, а неприятностей можно нажить «на раз», мы тихонько ретировались из комнаты отдыха… Встретили Борю Журавлёва, потирающего руки в предвкушении чего-то нам неизвестного и загадочного. Заговорщицки подмигнув, тот предложил побыстрее свалить с территории завода. Но так просто нас бы за проходную не выпустили. Как назло, ни нашего руководителя ни главного инженера АРЗ, могущих дать соответствующее разрешение, нигде не было. Обойдя все цеха, мы к своему удивлению не встретили ни одного офицера-заводчанина. Для поиска оставались необследованные кабинеты начальника и главного инженера. Возле кабинета последнего ноздри уловили характерные закусочные запахи и обрывки пафосной речи тостующего…
Боря приоткрыл дверь, просунул в проём голову, увидел сидящих за уставленным выпивкой и закускам столом, офицеров во главе с главным инженером и нашим руководителем. Празднование 23 февраля офицерским составом АРЗ видимо только начиналось. Появление в проёме незапертой двери курсантской головы серьёзно смутило собравшихся. Тостующий прервал свой спич. Но ещё не успела с его уст слететь грозная фраза типа «товарищ курсант, закройте двери», как Боря с видом наивного случайного прохожего спросил : «Вы что, пьёте здесь, что ли?» И тут же закрыл дверь…
…..Всякая «борзость» имеет свой предел. В данном случае она вышла на закритические режимы. Рассуждать о том, какие могут последствия не имело смысла… Почему-то без лишних вопросов ВОХР открыл перед нами турникет заводской проходной и нас встретили зимние улицы Запорожья…
До праздничного вечера и коллективного «культпохода» в ресторан «Хортица» (на первом этаже нашей гостиницы) оставалось ещё много времени, часть которого мы скоротали в пивной, часть – в разглядывании витрин городских магазинов. В одной из них были обнаружены некие образцы советской парфюмерии, название которых и в нынешнее пресыщенное юмором время, вызывает улыбку. В бархатной коробке лежали два флакона – одеколон и духи производства Николаевской парфюмерной фабрики с красноречивым названием «Наши ароматы». Среди десятков тысяч русских слов у парфюмеров эпохи развитого социализма иных, для наименования своей продукции, не нашлось…
Наступил долгожданный вечер. Прокручивая турбины и валы электрогенераторов, сквозь плотину Запорожской ГЭС сбрасывал свои студёные воды величавый Днепр. Где-то вдалеке на фоне насупившихся стальных облаков тянулись длинные чёрные хвосты от заводских труб металлургических предприятий. Гигантская воронка из тумана, грязного мокрого снега и вязкой темноты засасывала в себя городские улицы. Промозглый вечер праздничного дня ждал перемен, требовал алкогольного «сугрева» и разухабистого веселья. На исходе дня всеармейский праздник вступил в свои права. Распахнулись двери малоуютного ресторана и курсанты-пятикурсники ДВВАИУ числом около дюжины облюбовали несколько свободных столиков. По такому случаю из самых неприкосновенных заначек, были извлечены мятые «трёшки», «пятёрки» и «червонцы». Вечер обещал быть «куражным». «Мясо в горшочках по-украински», слезящаяся мясная нарезка, всевозможные салаты уже через несколько минут окружили запотевший большой графин с водкой и томатный сок в кувшине, покрасневший от вида такой невиданной для курсанта роскоши. На ресторанном подиуме, настраивая инструменты, занимали места кабацкие музыканты, а за нашим столом весело и «в лицах» обсуждались перипетии прошедшего дня.
Тут мы начали обращать внимание, что за соседними столиками как-то не хватает лиц прекрасного пола. Сидели какие-то вдрызг бухие работяги, несколько шепчущихся и вроде бы супружеских пар, несколько тёток бальзаковского возраста… Интересующего свободного контингента попросту не было! Нам бы вовремя оценить обстановку или придти попозже, но заказ уже сделан и частично употреблён… На заказ в другом ресторане денег не осталось…Только разве загрустит дэпилсский курсант в подобной обстановке? Разве станет он «горе-горевать» по причине осиротевшей в кармане «пятёрки» или «трёшки»? Праздник должен продолжаться! И он, таки, продолжился.. нет, - он покатился набирая обороты …
Итак, танцы! Разве может сравниться с танцами под живую музыку кабацких лабухов самая крутая и навороченная дискотека? Живое, пусть даже не всегда профессиональное исполнение + обратная связь с публикой в те времена создавали совершенно иное настроение, позволяли по-настоящему расслабиться и повеселиться от души. Четверо собравшихся за столиком Серёга Конорев ( «Папаша Конорев»), Боря Журавлёв, Саня Смирнов («Кузен») и автор этих строк тоже были не прочь поднять настроение.

Два штриха к дальнейшей картине
Штрих первый.
Запасливый Боря, как практически столичный житель ( г. Лыткарино, Московской области), ещё накануне оценил непревзойдённый вкус южноукраинских семян подсолнуха. Пристрастившись к этому «зелью», не проходило и дня, чтобы у него в карманах не было 1-1,5 стаканов семечек. Разумеется, как человек культурный, умевший стенографировать, но находившийся в жесточайшей «зависимости» от лузганья семян, Боря не преминул случая наполнить ими полости карманов перед походом в ресторан.
Штрих второй.
«Папаша Конорев» задолго до стажировки и заводской практики у кого-то из «стиляг» 11 роты выменял шитый (!) в ателье курсантский китель, в котором щеголял в особо торжественных случаях. ( Для дальнейшего понимания происходящего, напомню, что подкладка у обычного курсантского парадного кителя /со склада/ не доходила до самого низа сантиметров 20. У кителя из ателье шикарная шёлковая подкладка была как у пиджака – полностью, по периметру). Не беда, что вследствие частой носки бывшим обладателям неуставной формы, прокладка во многих местах прохудилась до дыр. Главное - китель был из какого-то добротного материала, и не как у всех! А пятисантиметровые дыры в подкладке? Да кто же их видит, когда китель застёгнут?!

Опустошили графин. Заказали ещё по 150. Потом ещё по 100. За неимением быстро закончившейся закуски, начали закусывать семечками из неистощимых Борькиных запасов. Заказали дополнительные салфетки, чтобы было куда складывать шелуху (мы, безусловно, были людьми культурными и бросать её на ресторанный пол себе не позволяли). В полумраке ресторана в мерцающем свете бликов стеклянного шара лица скучающих престарелых дам начали молодеть с каждой выпитой рюмкой. И тут «Папаша», едва переведя дух от быстрого танца в традиционном круге, шатающейся походкой подгрёб к музыкантам. По-купечески, широким жестом достав последнюю «трёшку», громко заказал: « А теперь - Цыганочку! С выходом!»
Ансабль заиграл : «Па-па-па–па – рам – па, Па-па-па – рам – па…» , а Серёга, войдя в раж, вышел в центр танцевальной площадки и, в цыганской манере, словно крылья, распахнул полы кителя… В такие куражные минуты сложно помнить о дырах в подкладке…

(Продолжение следует)

Классное начало! :grin:
И всё такое знакомое по ДВВАИУ.

Сереж! Читал и ловил кайф.Знаю всех,дела и поступки...тоже знакомы. Но как написано...!!! Снимаю шляпу и жду продолжения! Обнимаю!

За такие рассказы про нашу юность я обожаю наш сайт!