Истории из наших дней
- long
- Посетитель
-
- Фред
- Посетитель
-
- ДєдЪ
- Посетитель
-
02 фев 2011 21:10 #1395
от ДєдЪ
ДєдЪ ответил в теме На всякого мудреца...
Отсутствовал пару дней. За это время шесть звонков о судьбе подлеца... О времена, о нравы!
Да он..., они..., всегда и везде!
========================================================
Комаровский появился в приемке за два дня до отъезда комиссии. Торжественно сунул мне выписной эпикриз из госпиталя с выводами «рекомендована диета и щадящий режим работы» и что-то еще в таком духе. Добывание нужных справок, можно сказать, было его хобби и по этой части равных Витюше не было. Нужную справку Виктор Николаевич выбивал, выдавливал, вымучивал, доводя человека до состояния грогги. Один раз был свидетелем такого шоу в военкомате. Комаровский попросил у начальника финансового отдела какую-то справку неустановленного образца. Финансист, поначалу нетактично, ему отказал и даже бодро накричал. Недооценил он изначально оппонента, а ведь Комаровский был черным гением внушения, гипноза и парапсихологии. У него даже существовала целая система говоренья при которой его партнер просто терял разум, размягчался и стекал под стол. Вот и в тот раз, на двадцатое, методично-нудное и разнотоновое бормотание Виктора Николаевича с просьбой выдать ему именно такую справку, начальник потускнел, обвис на стуле и уже ничего не говорил. Он вообще стал похож на муху, высосанную пауком Комаровским. Сил у него уже не было никаких, потому что даже шлепок печати на нужную справку ему помог сделать сам Виктор Николаевич.
Думаю, что с начмедом госпиталя Витюша поступил примерно так же. Что-то я потом слышал о длительном и тяжелом запое главврача госпиталя!?
Режим проверки приемки уже был, что называется, на излете работы. Акт написан и выставлена оценка. Первоначально Сергеев даже поставил мне четыре, но я упросил его поставить тройку, чтобы через два года, при очередной проверке, лучше был виден прогресс в работе. И вот тут на фоне этого всеобщего благодушия и консенсуса появляется Виктор Николаевич и начинает клеймить непорядки на заводе и в приемке. Мне он заговорщицки шепчет при этом что «так надо», а Сергееву, что уже неоднократно сигнализировал об этом начальнику. Возникает немая сцена с паузой. Хорошее впечатление смазано и наше гостеприимство показалось проверяющим несколько двусмысленным. На прощальный ужин мне было категорически приказано Комаровского не звать, а то он из композиторов и хрен его знает что в голове у этого…Чайковского? Я еще тогда переспросил почему из композиторов и узнал, что так на жаргоне в московской управе называют тех кто часто пишет ОПЕРУ (оперуполномоченному).
Проверка уехала и наступила рутина повседневной работы. Очень быстро мне стало понятно, что Витюшу в цех выгнать непросто, точнее - практически невозможно. Там грязно, шумно, людишки с вопросами пристают, в общем некультурная и нецивилизованная для него обстановка! Ему больше нравилось сидеть в тиши кабинета и писать какие-нибудь бумажки типа «План мероприятий по улучшению качества принимаемой продукции». Любой же технический и производственный вопрос он отфутболивал так мастерски, что тот к нему больше никогда не возращался. По существу, Виктор Николаевич уже тогда являл собой один из первых ростков буйно народившихся нынче чиновников новой формации, которые денно и нощно воруют, но при этом подсказывают: «Как обустроить Россию!», «….Украину!», «…Прибалтику!» и т.д. кроме Беларуси, там их все устраивает - и воровать можно, и планы строить на будущее.
Очень нравилось Витюше подписывать карточки разрешений на врЕменные отступления от техдокументации. Это вообще было его «золотое дно». Приходил, допустим, начальник отдела снабжения или зам директора и просил из-за аврального отсутствия каких-нибудь материалов временно разрешить замену на другие. Дело тонкое, требующее тщательного разбирательства и анализа (как бы чего не вышло?). Комаровский же придумал «ноу-хау» своей подписи, которая, как ему казалось, частично снимает ответственность. Звучало это так: «РАЗРЕШАЮ, В ПОРЯДКЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ!» Витя это дело поставил на поток, потому как за каждую свою подпись просил у заводчан «откат» в любом, натуральном виде. Формула «Ты мне, я тебе!», в чистом виде, при которой о «чести мундира» ему как-то совсем не думалось, а думалось ему все больше лозунгом «грабь награбленное!», который он впитал с молоком матери от дедушек, специалистов по экспроприации. Я когда «просек» что процесс подписывания принял такую форму, то навсегда «замкнул» все документы только на себя, чтобы свой же военный народ в приемке не плевался от продажности «верхов». «Войны» с Комаровским тогда еще не было, но дипломатия «канонерок» уже началась...
Модель мироздания Виктора Николаевича была очень похожа на Птолемеевскую - в центре он, Комаровский, а все остальное вращается вокруг него, любимого. Причем ему это казалось очевидным и его даже раздражало то,что другие не видят (а скорее из зависти не ХОТЯТ видеть) его исключительности.
Удивляла эклектичная мешанина в голове Витюши. Сегодня он был за Сталина и рьяно защищал его со словами: «Время было такое!», а назавтра рвал рубаху за Горбачева, приговаривая: «Нынче вам не 37ой год!»
Проходя мимо храма, истово крестился аж со слезой очищения, но при этом путал православные крестные знамения с католическими, а буквально назавтра с воодушевлением рассказывал мне какие у «кришнаитов» и «последователей преподобного Муна» правильные мысли «за жизнь»!
Ну и главным пунктиком Комаровского был его девиз «Кесарю - кесарево, а слесарю - слесарево!» в котором кесарем, конечно же, был он…
Да он..., они..., всегда и везде!========================================================
Комаровский появился в приемке за два дня до отъезда комиссии. Торжественно сунул мне выписной эпикриз из госпиталя с выводами «рекомендована диета и щадящий режим работы» и что-то еще в таком духе. Добывание нужных справок, можно сказать, было его хобби и по этой части равных Витюше не было. Нужную справку Виктор Николаевич выбивал, выдавливал, вымучивал, доводя человека до состояния грогги. Один раз был свидетелем такого шоу в военкомате. Комаровский попросил у начальника финансового отдела какую-то справку неустановленного образца. Финансист, поначалу нетактично, ему отказал и даже бодро накричал. Недооценил он изначально оппонента, а ведь Комаровский был черным гением внушения, гипноза и парапсихологии. У него даже существовала целая система говоренья при которой его партнер просто терял разум, размягчался и стекал под стол. Вот и в тот раз, на двадцатое, методично-нудное и разнотоновое бормотание Виктора Николаевича с просьбой выдать ему именно такую справку, начальник потускнел, обвис на стуле и уже ничего не говорил. Он вообще стал похож на муху, высосанную пауком Комаровским. Сил у него уже не было никаких, потому что даже шлепок печати на нужную справку ему помог сделать сам Виктор Николаевич.
Думаю, что с начмедом госпиталя Витюша поступил примерно так же. Что-то я потом слышал о длительном и тяжелом запое главврача госпиталя!?
Режим проверки приемки уже был, что называется, на излете работы. Акт написан и выставлена оценка. Первоначально Сергеев даже поставил мне четыре, но я упросил его поставить тройку, чтобы через два года, при очередной проверке, лучше был виден прогресс в работе. И вот тут на фоне этого всеобщего благодушия и консенсуса появляется Виктор Николаевич и начинает клеймить непорядки на заводе и в приемке. Мне он заговорщицки шепчет при этом что «так надо», а Сергееву, что уже неоднократно сигнализировал об этом начальнику. Возникает немая сцена с паузой. Хорошее впечатление смазано и наше гостеприимство показалось проверяющим несколько двусмысленным. На прощальный ужин мне было категорически приказано Комаровского не звать, а то он из композиторов и хрен его знает что в голове у этого…Чайковского? Я еще тогда переспросил почему из композиторов и узнал, что так на жаргоне в московской управе называют тех кто часто пишет ОПЕРУ (оперуполномоченному).
Проверка уехала и наступила рутина повседневной работы. Очень быстро мне стало понятно, что Витюшу в цех выгнать непросто, точнее - практически невозможно. Там грязно, шумно, людишки с вопросами пристают, в общем некультурная и нецивилизованная для него обстановка! Ему больше нравилось сидеть в тиши кабинета и писать какие-нибудь бумажки типа «План мероприятий по улучшению качества принимаемой продукции». Любой же технический и производственный вопрос он отфутболивал так мастерски, что тот к нему больше никогда не возращался. По существу, Виктор Николаевич уже тогда являл собой один из первых ростков буйно народившихся нынче чиновников новой формации, которые денно и нощно воруют, но при этом подсказывают: «Как обустроить Россию!», «….Украину!», «…Прибалтику!» и т.д. кроме Беларуси, там их все устраивает - и воровать можно, и планы строить на будущее.
Очень нравилось Витюше подписывать карточки разрешений на врЕменные отступления от техдокументации. Это вообще было его «золотое дно». Приходил, допустим, начальник отдела снабжения или зам директора и просил из-за аврального отсутствия каких-нибудь материалов временно разрешить замену на другие. Дело тонкое, требующее тщательного разбирательства и анализа (как бы чего не вышло?). Комаровский же придумал «ноу-хау» своей подписи, которая, как ему казалось, частично снимает ответственность. Звучало это так: «РАЗРЕШАЮ, В ПОРЯДКЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ!» Витя это дело поставил на поток, потому как за каждую свою подпись просил у заводчан «откат» в любом, натуральном виде. Формула «Ты мне, я тебе!», в чистом виде, при которой о «чести мундира» ему как-то совсем не думалось, а думалось ему все больше лозунгом «грабь награбленное!», который он впитал с молоком матери от дедушек, специалистов по экспроприации. Я когда «просек» что процесс подписывания принял такую форму, то навсегда «замкнул» все документы только на себя, чтобы свой же военный народ в приемке не плевался от продажности «верхов». «Войны» с Комаровским тогда еще не было, но дипломатия «канонерок» уже началась...
Модель мироздания Виктора Николаевича была очень похожа на Птолемеевскую - в центре он, Комаровский, а все остальное вращается вокруг него, любимого. Причем ему это казалось очевидным и его даже раздражало то,что другие не видят (а скорее из зависти не ХОТЯТ видеть) его исключительности.
Удивляла эклектичная мешанина в голове Витюши. Сегодня он был за Сталина и рьяно защищал его со словами: «Время было такое!», а назавтра рвал рубаху за Горбачева, приговаривая: «Нынче вам не 37ой год!»
Проходя мимо храма, истово крестился аж со слезой очищения, но при этом путал православные крестные знамения с католическими, а буквально назавтра с воодушевлением рассказывал мне какие у «кришнаитов» и «последователей преподобного Муна» правильные мысли «за жизнь»!
Ну и главным пунктиком Комаровского был его девиз «Кесарю - кесарево, а слесарю - слесарево!» в котором кесарем, конечно же, был он…
- Фред
- Посетитель
-
- ДєдЪ
- Посетитель
-
02 фев 2011 21:50 #1397
от ДєдЪ
ДєдЪ ответил в теме На всякого мудреца...
Дим!Это я еще с ошибками пишу... А то б!!!
А то б!!! - ФОМА
- Посетитель
-
Время создания страницы: 0.440 секунд