Не знаю с чего начать. Так всегда говорят когда хотят соврать. Я начну с самого начала. С того дня который во мне останется навсегда.
______________УМЕР ПАПА____________________________
Ты слышишь разговор, не понимаешь как он может тебя касаться но слышишь слова. СОН, тяжело, не может быть. КАААК! Мать плачет. Убогий линолеум в доме соседей напротив, велосипед и красный облезлый мяч. Так бывает, что всякий раз с нами происходит что то впервые. Я узнал что есть смерть не в тот день, просто понял что это касается меня. Не плакал.
Что я помню про отца? Обрывки памяти, как из корзины с мусором достаю использованную бумагу и разворачиваю. Каждому нужен отец. Мне жалко его, жалко. Что человеку чуть за 30-ть и его скрючивает страшная болезнь. В мире где мы теснимся и пытаемся успеть за успехом принято забывать что есть на свете болезнь. Как выбирает она, по какому промыслу? Кому достается жребий терпеть умные рожи жадных до денег докторов. Они убивают последнюю надежду. Остаются непроницаемые лица бывших друзей, родных. Они тают, тают. ПАПА УМЕР.
Кто может научить писать? Кто скажет как сцепить слова в предложения и донести БОООООООООЛЬ?
__________________ШКОЛА______________________________
- Урод! Моральный урод!
Глаза училки белого цвета. От ярости, от безумия. Она бледна как стена и орет на весь класс. Класс ржет.
Валерка стоит за партой и спокойно смотрит на пол в проходе. Училка его не волнует. Еще вчера он забрался в класс, стащив ключ из учительской и натер классную доску стеариновой свечкой. Сегодня контрольная сорвана. Как всегда он честно признался, что это его рук дело и теперь ждет когда училка наорется. Что будет потом он отлично знает. Как всегда директор, угрозы , инспектор по делам несовершеннолетних. В этот раз могут выгнать из школы. Валерка школе надоел, нет скорее она ему надоела.
- Вы поймите, что это не просто хулиганство или озорство. Это отрицание, полное отрицание всех правил и норм. Он прекрасно может успевать по всем предметам. Голова светлая. Но дерзость невозможная. Он никогда не грубит, просто делает все, чтобы окружающие его ненавидели. Как может нормальному человеку прийти в голову вымазать свечой доску и потом с ясными глазами в этом признаваться?
Мать сидит напротив стола директора и поджав губы слушает. Валерка сидит в секретарской, но дверь полуоткрыта и ему все слышно. Это происходит регулярно. Мать привыкла и ей надоело читать бесполезные морали сыну.
- Мы вынуждены поставить вопрос на комиссии в РОНО об отчислении его из школы и направлении в специализированную школу для коррекции поведения трудных подростков.
-Он совсем не трудный, - наконец заговорила мать. Мальчик растет без отца, я на работе. Он убирает дома, мало гуляет. Учится ведь неплохо. Галина Алексеевна! Давайте его позовем, он исправится. Я вчера с ним говорила. Он пообещает, что больше такого не произойдет.
-Вы поймите Ирина Михайловна! У меня педагогический коллектив на грани забастовки. Учитель математики чуть инфаркт не получил. После выходных на прошлой неделе в понедельник был отменен урок. Ваш сын додумался закопать тухлое яйцо в цветок. За выходные класс так провонял , что пришлось его пол дня проветривать.
Валерка почти не слушал разговор. Он привык и ему совершенно все равно чем он закончится. Почему он так себя вел ему было непонятно. Просто смешить одноклассников? Это вряд ли. Им он казался идиотом. Хорошенькие девочки и мальчики, дети своих родителей. Они ненавидели школу, учились за страх лишиться родительский подачек и с нетерпением ждали его выходок. Чудак, кретин. Как только его между собой они не называли. В каждом из них Валерка видел червоточину , все они боялись больше или меньше чего то. Того что Валерке было неведомо, он просто знал что они боятся и прячут страх за враньем. Врут они все. Учителя, директор, одноклассники. Врут и завидуют друг другу, тому кто легче соврал и спрятался. Один только человек во всей школе вызывал у Валерки уважение, учитель истории Зинаида Германовна. Она тоже слыла среди учителей ненормальной, никогда не читала нотаций и ходила по школе прямо. Среди школяров носила почти пристойное прозвище Зингер и имела непобедимую привычку курить «Беломор» везде где ей вздумается. Валерка несмотря на неоднократные просьбы одноклассников даже не пытался учинить на ее уроке хохму. Был просто уверен, что Зинаида не врет и ничего не боится. Зудение в кабинете директора продолжалось. Все как обычно. Мать теперь положит четвертак на угол директорского стола, глаза будут испуганными, будет лепетать что то про нужды школы. По тону Галины Алексеевны он понял что конфликт исчерпан и ждать ему больше ничего не нужно. Встал и вышел в коридор. Внутри была пустота. Пошел по коридору, свернул за угол и наткнулся на Зинаиду. Та стояла перед окном прямая и курила долго выпускала дым. На Валерку она не смотрела. Просто не замечала, что рядом с ней образовалась новая тень. Так продолжалось может минуту. Валерка хотел уже уйти дальше, но внезапно Зинаида повернулась к нему и глухим дребезжащим голосом сказала.
- Угомонись.
Валерка отпрянул. Бросил на нее взгляд исподлобья как волчонок. Теперь она смотрела на него. Глаза в глаза. Пацану стало неприятно, но ответ вырвался сам собой.
- Я их ненавижу!
- За что?
Он только пожал плечами. Накатившая было волна ярости прошла. Как можно объяснить этой тетке свое чувство Валерка не знал. Замолчал и отвел глаза.
- Завтра после уроков зайдешь ко мне.
Он не ответил, только кивнул головой и пошел от нее по гулкому пустому коридору. Маленький , худой…
Все было так как он вспомнил. После этого разговора прошло двадцать лет. Теперь Валерка стоял под мелкой осенней моросью и смотрел на сморщенное тело Зинаиды, которое покоилось в огромном лаковом гробу на белоснежных подушках. Растерянный батюшка в нелепой, бесформенной рясе озираясь по сторонам махал кадилом и гнусаво читал чин упокоения за новопредставленную Зинаиду. Человек десять, из которых Валерка знал от силы троих. О смерти Зинаиды он узнал случайно. Нет! Никаких случайностей не бывает. Звонок Оксанки был закономерностью потому, что просто некому и не на что было хоронить Зинаиду. По завещанию железнобокой Зингер ее огромная профессорская квартира обращалась в пользу интерната для сирот. Огромная библиотека практически бесценных книг всю жизнь ею собираемых переходила Валерке. Родня от такого волеизъявления покойницы потеряла последний оптимизм для организации тризны и поддерживавшая всю жизнь с Зингер отношения Оксанка бросилась искать Валеркины контакты. Сделать это было не сложно. Его имя и название компании, которой он руководил не сходило с экранов и обложек.
