Эх, 18-я рота, конечно до легендарной 11-й нам было далеко, о проделках которой в наше время (конец 80-х - начало 90-х)ходили легенды обросшие ракушками, и мало кто тогда из нас знал о том, что это была та далекая 11-я, просто ходили истории. Но тем не менее наша рота тоже привнесла свой вклад в историю училища.
Славна она была тем, что были мы очередными и последними жертвами тогда уже подполковника Аношкова. . Что такое Аношков? Это тотальный моральный террор. Всегда везде и всюду он. Только курсант подумает о чем-нибудь, Аноха уже там. Поймать курсанта было его хобби, БОЛЬШИМ И ЛЮБИМЫМ ХОББИ. Делал он это самозабвенно и с наслаждением упиваясь каждым мгновением процесса. Все средства были хороши. Налаженная сеть стукачей (да, были у нас такие) обрывки информации подслушаные там и сям, просто невероятная интуиция и банальная дальнозоркость (кажется у него была дальнозоркость или просто отличное зрение, поскольку индифицировать курсанта он мог с огромного расстояния). Поймав курсанта, он приступал ко второй части - экзекуции. Тут он был еще больший мастер. Поскольку рычагов давления на курсанта не так уж и много. И если откинуть наряды и гаупвахту, то выливалось это в постоянные воскресные марш-броски, сдачи норм ВСК, уборку территории, строевую. Но моральное давление, шантаж отпуском и лишение увольнений было ударом ниже пояса. Мы довольно быстро окрепли и маршброски и сдачи норм перестали нас гнести. Мы стали относиться к этому как к данности, и пробежать 3-5 км на 5 балов стало для большинства из нас не проблемой, а потом и необходимостью. Территория блестела как собачьи яйца, и приходилось её просто поддерживать в этом состоянии. А вот привыкнуть к моральному давлению было не возможно. Это как зубная боль.
Страх залететь, а меньше 5-ти нарядов он не давал, был настолько велик, что приучил нас к разным хитростям. Я со временем напишу о них. Еще куда-то надо было девать вдруг нахлынувшее здоровье. Мы как-то случайно открыли,
что бегаем мы довольно хорошо, и были очень организованы. Надо заметить, что в то время конфронтация с местными парнями серьезное начало которой положила 14-я рота 89 года выпуска, достигла очень сильного накала. Так вот повадилась наша рота бегать в город после отбоя мочить местных. Как только толпа местных валила где-либо кого-нибудь из наших. После отбоя делегация от нашей роты прибывала в то место и валила всех. Срывалось иногда до 70% личного сосотава. Менты ничего не могли сделать. Мы прибывали организовано (строем), неожиданно, бегом (никакого транспорта) и так же исчезали после акции построившись и сверившись по группам на которые разбивались еще в казарме. Бегали быстро и кратчайшей дорогой по пересеченке. Поэтому пока менты позвонят в училище, пока сработает цепочка, мы были уже в роте. Видно офицеры где-то внутри себя там симпатизировали таким вылазкам, так как случаев избиения курсантов в городе было все больше и били все более жестоко. А после наших вылазок совсем в наглую бить стали бояться. Поэтому и не очень усердно нас ловили. К тому же массовый, организованый, самовольный выход рядового состава в город и следующее за ним избиение местных ( пусть даже и ответное) это залет не только для взводного и начальника курса, но и вплоть до начфака. Выходов было не один или два, они были регулярнымы. В зависимости от проишествия массовыми. Я лично учавствовал в 3-х или 4-х.
продолжение следует.
