Обычное как необычное

Неа,Миха, я щас на службе
P.S.Возвращаясь к любимому Довлатову(близко к тексту, ибо нет первоисточника под руками,ибо... см.выше).

Из его "Компромиссов", где он должен был взять интервью в роддоме по поводу юбилейного таллинца,и чтоб новорожденный был коренным эстонцем и непременно назван былинным именем Лембит.Главный врач зовет его:
-Вроде подходящий случай.Родила одна, коренная эстонка,Анни Магабча.
- В смысле?!!
- Муж у нее эфиоп, работает в порту по распределению.Она его называет "мой соевый батончик"!
- А что,это интересно...Интернационализм,все такое...Пойду звонить главному редактору.
-...Товарищ Туронок, родила тут одна эстонка, муж у нее эфиоп.
- Какой еще сраный эфиоп???!!!
- Ну...интернационализм,дружба народов...
- Довлатов, вы пьяны!!!
- Ну что вы, я же на работе.
- Да??!! А это вам в прошлый раз не помешало облевать районный партактив!!!

Да,уж!Воистину-"наша служба и опасна и трудна..." Владимирыч! Ты там береги себя,старый!!!

Вот уж воистину! Исполать вам господа. Почитал на ночь, почесал "репу", накатил вместе со всеми. Что с миром? Стал немного того. Лучше!

У каждого из нас есть своя улица детства. У одних это проспект в большом городе,у других проселочная дорога рядом с хатой,где он появился на свет,а у меня это была улочка между ДОСами в военном городке. Но всех нас объединяют детские воспоминания о наших улицах,потому что дома и деревья в них(воспоминаниях) были огромные(как нам казалось),а эти самые улицы детства – бесконечно длинные! Хотя на моей улочке и было то всего несколько трехэтажек с одной стороны и пару домов повышенной комфортности напротив,для летчиков и офицеров управления .Повышенная комфортность заключалась в том,что у них всегда была горячая вода и зимой квартиры обогревали из котельной.В наших же трехэтажках чтобы помыться топился титан,а зимой мы кочегарили печечку.
В моем доме были продовольственный и промтоварный магазины возле которых кипела гарнизонная жизнь,поэтому можно сказать,что жил я в самом центре городка. Помню год 62ой,когда почему то были большие перебои с хлебом и грузины из соседней деревни приходили подхарчиться в наш военторг.Наверное в нем посытней было,потому что видел как они плакали и просили продать хлеба.Ведь хлеб(пури) был продуктом номер один в рационе генацвале, они даже арбуз тогда ели с белым хлебом! Продавцам (тоже грузинам) было строжайше запрещено продавать что-либо местным и те просили купить нас,пацанов. Когда я пришел в третий раз покупать буханку хлеба, продавец дядя Котэ тихо сказал мне: «Борка (именно так,без мягкого знака) иди бистро домой! А то мама расскажу!» Я испугался,с моими родителями не забалуешь,и ретировался. Нужно сказать,что никогда в жизни я больше не ел такого вкусного хлеба как в Грузии. Белый,пузырчатый, и клейковина такая,что мы,мальчишки,человечков с самолетиками из него лепили! Каким лакомством был этот хлеб намазанный маслом и посыпанный сахаром!!! А еще там был самый вкусный в мире лимонад. Пацаны авторитетно говорили что это из-за горной воды.Может быть!
Детского сада в моем детстве не было,его организовали уже потом,когда я учился в школе. Поэтому,буквально с трех лет,был предоставлен самому себе. Нет,мама уходя на работу, просила присмотреть за мной соседок по мере возможности,но разве уследишь,если по образному выражению этих самых соседок у меня «дырка в боку вертелась». Вот эта дырка и поджигала сараи,травила кур дустом,а один раз даже зажгла дома дымовую шашку от мух и меня спасали пожарные,вызванные соседями. Помню свой постоянный мальчишеский голод,мне все время хотелось есть.Рос,наверное,быстро?Один раз,в четырехлетнем возрасте, сам открыл ножом банку тушенки(помните промасленные такие,из НЗ?),вывалил ее на сковородку и поставил на керогаз разогревать. А потом хлебом ее ,родимую,хлебом! Если кто то из пацанов (с девченками не связывались) выходил на улицу со съестным и ты успевал первым крикнуть: «Сорок восемь!!!», то обладатель бутерброда, по мальчишескому кодексу чести, был ОБЯЗАН отдать тебе половину. Ведь «Сорок восемь» означало «Половинку просим»! А если он успевал первым крикнуть «Сорок один»,что означало «Никому не дадим!»,то никто не просил поделиться! Главное успеть!
Из окна нашей квартиры,в хорошую погоду,был виден Казбек,поэтому,наверное, я так трепетно люблю горы. Море было в двадцати километрах и его я тоже бесконечно люблю всю свою жизнь. Крайние 12 лет живу в маленьких городках на берегу то Балтийского,то Черного морей. Правда Черное,все таки,побеждает стылое Варяжское…

Вечерком продолжу,дела!

Ведь «Сорок восемь» означало «Половинку просим»!

---

Где Латвия,а где Грузия.У нас,если не хотел ни с кем делиться,нужно было заявить:"Сорок один-ем один!"Но опережающий выкрик "Сорок два - дели на два" вынуждал обладателя съестного поделиться.Существовал ещё термин "сорокни",т.е. поделись.

Да, Викторыч! Корни у этого "сорокнИ" общие, они в нашем детстве. У всех ведь - от Камчатки до Калининграда было^ "На златом крыльце сидели...", "Топор, топор сиди как вор", "Лук или чеснок?" и многое другое.
А костры с печеной картошкой помните? Картошка обычно подгорала со стороны огня и всегда оставалась сырой с боку земли. Ничего,мы с жадностью грызли полуугли, полусырую и ничего yf свете не было вкусней той картошки.
Начиналась моя улица у дома офицеров, или? как мы его называли? клуба.
Два сеанса кино ежедневно - на 19-00 и 21, а в воскресенье еще и сеанс для детей, за 5 копеек. Когда в городке кто-нибудь умирал, а было это крайне редко - все ж молодые, то траурные процессии проходили по моей улице. Чаще всего хоронили летчиков, разбившихся на Су-9ых, прозванных в народе "летающими гробами". Почему-то запомнилось то, что фуражку погибшего приколачивали к крышке домовины гвоздем через козырек. Сколько же их, бедных, разбилось в шестидесятые? Вечная Память!
Плавать я научился рано на нашем искусственном гарнизонном озерце, вырытом офицерами и солдатами, на месте бьющих из земли ключей. Озеро это почему-то назвали Арык, вода в нем была холодная даже в самую сильную субтропическую жару. А еще на берегу Арыка бил родник, из которого мы в детстве пили ледяную воду, сводившую в судорге горло и ломившую зубы. Для того чтобы напиться, приходилось почти ложиться на землю и упираться руками в илистые берега источника. На дне родничка при этом весело и завораживающе плясали песчинки.
Два раза: в полдень и семь вечера, в городке раздавался короткий сигнал сирены. Так обозначали время, но по извечному разгильдяйству могли его сместить на минут пять, так что точность сигнала была очень и очень приблизительной.
Завтра закончу, уважаемые! Глаза закрываются.
А это и есть улица моего детства. Авиагородок Копитнари, 1977 год. Батя возле нашего дома с сестрой.