Зима, однако.
Стою и смотрю из окна своего кабинета на заснеженную, холодную московскую Лубянскую площадь. И вспомнилась мне родная Амдерма и начальник штаба нашего полка - майор Щербинин. Он по каким-то причинам по замене приехал один, а посему его любимым занятием по ночам был обход караулов и всяких нарядов. Как-то стоял я Дежем по полку, зима, январь месяц, метёт 3 Вариант. В дежурке тепло и мило. Посреди ночи является эта «бешенная псина» и в настойчивой форме предлагает съездить мне в месте с ним на аэродром – проверить караулы. Проверять, так проверять. Тягач еле пробился к аэродрому, заехали в домик БД, а потом понесло его проверять караул на позиции. Подъезжаем к одиноко покачивающемуся фонарю. Выходим. Метель и морозяка жуткий. А надо сказать у нас в роте охраны, не знаю, по какой причине, служили одни таджики и узбеки. Так вот. Находим этого бойца. Вид приблизительно такой. Длинный тулуп, от земли и воротник выше головы, рот замотан полотенцем, шапка клапана опущены и натянута до самых глаз. Сопли, натурально сосульки и висят до пола. Оружие не известно где. Так вот, этот майор Щербинин тыкает в этого бойца и произносит сакраментальную фразу: «Так вот старлей это и есть советская военная угроза, во всей её мощи».
И как тёзка говорит, без ксЭнофобии! Судят узбека за изнасилование ишака. Присуждают 5 лет строго режима с отбыванием срока в северных лагерях. Дают последнее слово. Товарищи судьи, а если я там бела медведя изнасилую, меня домой обратно вернут?
