Случись со мной в Запорожье фурункулёз. Навалилась болячка - то чирей на заду, то «ячмень» на глазу, а то чирей и два «ячменя» сразу. Я уже рассказывал, что нечто подобное уже случалось со мной в училище, тогда я вылечился жидкими пивными дрожжами. А в тот раз меня положили в лазарет медсанчасти и лечили пенициллином. Лупили по уколу каждые четыре часа. И как всегда самым болючим пенициллином - калиевым. Через неделю я уже не мог ни сидеть, ни лежать. И тут у меня вспухает чирей на переносице. Доктора твердят о «треугольнике смерти», то есть в зоне - уголки губ и переносица, трогать ничего нельзя. Чирей зреет, лопается, вытекает капелька гноя, и фурункул продолжает расти. Голова трещит, нарыв дёргает. Дважды ездил в госпиталь. В автобусе на военного с перевязанной головой смотрят с уважением, уступают место. А в госпитале сочувственно кивают головой, рассказывают о «треугольнике смерти» и… ничего не делают.
В своё третье посещение, когда ещё в кабинетах никого не было и я, перечитывая плакаты, сидел в коридоре, ко мне со шваброй и тряпкой подошла уборщица. Поинтересовалась, не из Афганистана ли я, весь такой перевязанный. Выслушав мою историю, попросила посмотреть. Кинула тряпку в ведро, вытерла о свой синий халат руки, разбинтовала голову и вдруг резко надавила на чирей. Содержимое нарыва с чавкающим звуком шлёпнулось на пол, старушка ловко подтёрла пол шваброй, вытерла мне лицо бинтом и ушла. Через час, выслушав от врача очередной рассказ, с воздеванием рук в гору и потрясанием кулака, о «треугольнике смерти» и о моём карбункуле, я уже возвращался домой. Дикая боль с дёрганием прекратилась, опухоль спала, глаза раскрылись.
Не знаю имя той кудесницы ведра и тряпки, но очень ей благодарен. До сих пор фурункулёз ко мне не возвращается.
