СЛАВА ГЕРОЯМ!!!

Минск. 3 июля 1941 года.

Солнечным днём 3-го июля 1941-го года в город Минск, уже неделю как захваченный фашистами, неторопливо въехал советский танк. Одинокие, уже запуганные немцами прохожие торопливо жались к домам – по улицам города ползла огромная трёхбашенная бронированная машина, ощётинившаяся четырьмя пулемётами, неторопливо поводя дулом короткой пушки.

Гитлеровские солдаты совершенно не боялись советского танка – в те дни в верхмахте было уже немало трофейной бронетехники. Весёлый немецкий велосипедист даже некоторое время ехал перед танком, неторопливо нажимая на педали. Механик-водитель нажал на газ посильнее, танк дёрнулся вперёд и размазал незадачливого велосипедиста по мостовой – видать, тот просто надоел танкистам. А вот нескольких немцев, куривших на крыльце, они не тронули – не хотели вскрываться раньше времени.



Наконец подъехали к ликёроводочному заводу. Не в том смысле «наконец», что бы выпить, а в том смысле, что нашли цель. Неторопливые, обстоятельные немцы грузили в грузовик ящики со спиртным. Рядом скучал бронеавтомобиль. Первым не выдержал Николай в правой башне – метров с пятидесяти вжарил по грузовику из пулемёта. Серёга в левой тоже нажал на гашетку. Майор закусил губу - первым же точным выстрелом превратил броневик в груду металла и перевёл огонь на пехоту. Через несколько минут всё было кончено. Завершая картину разгрома сержант Малько провёл танк по остаткам грузовика.

Судя по всему – немцы ещё не понимали, что происходит в городе. Никем не преследуемый танк аккуратно переехал речку Свислочь по деревянному мостику – почти 30 тонн это не шутка – и пополз к рынку. На встречу Т-28 пошла колонна мотоциклистов – точно таких же, какими их покажут в фильмах лет через 20 – весёлые, форсистые, уверенные в себе. Серая змея обтекала танк слева. Пропустив несколько экипажей за корпус танка, майор резко ударил мехвода по левому плечу, и тот бросил танк прямо в колонну. Послышался страшный скрежет и крики. Тыльный пулемёт из головной башни ударил в затылок успевшим проскочить мотоциклистам, на дороге началась паника. Башенные ДТ поливали огнём гитлеровцев в середине и конце колонны, побледневший Малько жал и жал на рычаги, перемалывая железной громадой людей и мотоциклы. Пот тёк из под шлема и заливал ему глаза – ещё двумя неделями раньше он, прошедший Испанию, Халхин-Гол, Польшу и Финляндию, даже представить себе не мог, что попадёт в такую мясорубку.

Патронов танкисты не жалели – ещё с утра они в брошенном военном городке набили танк патронами и снарядами под завязку. Правда, впопыхах взяли половину снарядов для дивизионных пушек – а те, хоть и были того же калибра, не лезли в танковую пушку. Зато пулемёты били не смолкая. Выезжая на центральную улицу Минска – Советскую – танк, походя, обстрелял немцев толпившихся в сквере у театра. Потом, свернул на Пролетарскую и там остановился. Лица бойцов растянулись в волчьих улыбках. Улица была просто забита врагами и техников – машины с оружием, машины с боеприпасами, цистерны с горючим, полевые кухни. И солдаты, солдаты в серой форме кругом.

Выдержав мхатовскую паузу Т-28 взорвался смерчем огня. Пушка и три фронтальных пулемёта превратили улицу в кромешный ад. Почти сразу же загорелись цистерны, горящий бензин потёк по улицам, огонь перекинулся на машины с боеприпасами, потом на дома и деревья. Шансов укрыться от кинжального огня не было ни у кого. Оставив после себя филиал чистилища, танкисты решили посетить парк Горького. Правда, по дороге они попали под огонь 37-ми миллиметровой противотанковой пушки. Тремя выстрелами майор успокоил дебошира. В парке танкистов опять ждали гитлеровцы. Эти уже слышали выстрелы и разрывы рвущихся боеприпасов – но задирали головы и выглядывали сталинских соколов. Думали, что окромя авиации им в Минске ничего не угрожает. Краснозвёздный Т-28 поспешил их в этом разубедить. Всё пошло по накатанной – лающая пушка, захлёбывающиеся пулемёты, подожжённая цистерна, чёрный дым и разбросанные трупы вражеских солдат.

Боезапас пушки почти иссяк и для танкистов подошло самое время делать ноги из Минска, тем более что теперь он перестал быть для немцев райским местом. Они двинули на Комаровку – там и до выезда недалеко, а дальше – на Московское шоссе – и к своим. Не получилось. Уже на выезде из города, у старого кладбища, Т-28 попал под огонь хорошо замаскированной противотанковой батареи. Первые снаряды рикошетили от башни, но шансов не было – фрицы были прицельно и в борт, отвечать было практически нечем. На полном газу мехвод гнал и гнал танк к окраине. Им не хватило всего минуты – снаряд попал в мотор, танк загорелся и окончательно остановился после следующего попадания. Впрочем, экипаж был ещё жив и майор Васечкин скомандовал покинуть машину.


Уйти удалось не всем. После боя местная жительница Любовь Киреева похоронила двоих человек – майора, который до последнего отстреливался от фашистов из нагана и одного из курсантов. Второй курсант, видимо, либо сгорел в танке, либо был убит, пытаясь выбраться из него. Судьбы выживших - различны.

Огромный боевой опыт механика-водителя, старшего сержанта Малько помог ему и здесь – он выбрался из города, встретил выходящих из окружения красноармейцев, перешёл линию фронта, вернулся в танковые части, и с честью прошёл всю войну до конца. Заряжающий Фёдор Наумов был укрыт местными жителями, ушёл в лес, воевал в партизанском отряде, в 1943-м году был ранен и вывезен из оккупированной Белоруссии в тыл. Николай Педан был взят фашистами в плен, провел четыре года в концлагерях, был спасён в 45-м году, вернулся на службу в армию и демобилизовался в 1946-м году.

Подбитый Т-28 простоял в Минске всю окупацию, напоминая и немцам и минчанам о подвиге наших солдат.


Именно благодаря таким людям как эти танкисты, осенью 1941-го года гитлеровские армии не вошли в Москву. Именно такие люди заложили фундамент Победы.

Событиям 3-го июля посвящена документальная повесть П. Березняка "Огненный танк" и кинофильм "Чёрная берёза".


Экипаж танка Т-28:

Командир танка/башенный стрелок Майор Васечкин

Механик-водитель Старший сержант Дмитрий Малько

Заряжающий Курсант Фёдор Наумов

Пулемётчик правой башни Курсант Николай Педан

Пулемётчик левой башни Курсант Сергей (фамилия неизвестна)

Пулемётчик тыльного пулемёта головной башни Курсант Александр Рачицкий


Материал взят у Che_ratnik - che-ratnik.livejournal.com/331020.html

Воспоминания Дмитрия Малько - militera.lib.ru/memo/russian/malko_di/04.html

Воспоминания Фёдора Наумова - depositfiles.com/files/9tu3zjlfm

Очень интересный рассказ, особенно воспоминания от первого лица - мех-вода сержанта Малько... Действительно, СЛАВА ГЕРОЯМ!

Мороз по коже-вот уж действительно ГЕРОИ:
…Этот "квадрат" самый странный боевой корабль Советского Военно-Морского Флота. Его упоминания нет ни в одном справочнике по ВМФ, хотя именно этому кораблю принадлежит уникальный боевой рекорд. Им было сбито больше всех фашистских самолётов - 22 за девять месяцев (за 16 сбитых самолётов лётчикам давали звание Героя Советского Союза). Большего ни один наш корабль не добился.
Это плавучая зенитная батарея №3 «Не тронь меня». Она была сделана из «цитадели» - недостроенного центрального отсека линкора. 3 августа 1941 года плавбатарея № 3 вступила в боевой состав флота. Накануне буксир вывел плавбатарею на внешний рейд перед Севастополем и она стала на «мертвый якорь» к северо-западу от Херсонесского маяка (в точке с координатами 44 град. 40 мин. с.ш., 33 град. 30 мин. в.д.) У батареи были зенитные орудия, но не было ни одного мотора, способного её двигать.
Батареей был назначен командовать отличный артиллерист капитан-лейтенант Сергей Мошенский.

Остались письма Мошенского: "Пересылаю тебе деньги, литер на поездку в Ташкент и справку. Тебе надо быть там до конца военных дней. Пока не поздно, пока фронт еще далеко, уезжай. Верочка, ты только не волнуйся, спокойно реагируй на все, помни, что оставаться тебе здесь нельзя, подумай о жизни своей и нашего будущего человека. Тебе в Средней Азии будет спокойней, обо мне не думай. Если ты будешь далеко, мне будет легче воевать, а воевать еще придется сильно. Я после войны постараюсь тебя найти как можно скорее, а что будет до конца войны, мне неизвестно".

"Верочка, что с тобой? Я послал тебе много писем разными способами, телеграммы, писал с марками и без марок, через военно-полевую почту, в Краснодарский край и в Чирчик, но ничего не получил от тебя.
Если вы еще в Тихорецке, уезжай подальше и приложи силы, чтобы сохранить ребенка. Если погибну, знай, что я не трусил перед лицом врага, не гнул головы при бомбежках".

И вот, наконец, в начале ноября 1941 года письмо, из которого Сергей узнает, что у него - дочь. Аза родилась ноябрьской ночью в вагоне-теплушке, скудно освещенном керосиновой лампой.

К этому времени плавбатарея была отбуксирована в Казачью бухту, где ее для придания большей устойчивости посадили на мель. Батарейцы прикрывали зенитным огнем Херсонесский аэродром, почти ежедневно отражали налеты вражеской авиации.
Плавбатарея, не способная маневрировать, посаженная на мель, была хорошей мишенью для фашистских асов. Но 10 месяцев оставалась невредимой, поскольку ни один из них не мог нанести прицельного бомбового удара - настолько силен и меток был огонь батарейцев. Всего на батарею было сброшено, согласно судовому журналу более 1100 бомб. Немцы не могли уничтожить аэродром, не подавив его зенитное прикрытие. Поэтому налёты на батарею были ожесточёнными, но безрезультатными.

Из письма Мошенского: "Живу по-боевому. Спешу разделить с тобой радость: я награжден орденом Красного Знамени. Никогда не думал, что мне выпадет такая честь, а вчера об этом узнал, говорят, что хорошо бью немцев, за это и наградили..."
"Уже на исходе десятый месяц войны. Как много пережито! Может, мне не суждено будет увидеть больше ничего, но это потому, что мы с товарищами принимаем огонь на себя. Я очень хочу жить, но остаться жить, укрывшись от врага, не громить его, не уничтожать, ты знаешь, я не могу. Бездействие, трусость для меня самого - позор, таким человеком жить стыдно, я лучше погибну, чем подумаю о другой жизни. Я ежеминутно помню, что чем больше сбито фашистских самолетов, тем ближе наша победа... Вот и еще одного фашистского стервятника мы отправили на дно моря".

Плавбатарея стояла в трехстах метрах от берега, но за девять месяцев пребывания на ней капитан-лейтенант Мошенский лишь раз сошел с корабля, что бы получить в штабе орден «Красного Знамени».
…Он погиб 19 июня 1942 года, когда на батарее практически закончились снаряды. Оставались только патроны для пулемётов и по нескольку обойм для зенитных автоматов. Бомба пикировщика попала прямо в командный пункт. Пробоина от неё видна на палубе батареи у самого борта внизу. Сам снимок сделан немецким разведчиком через несколько дней после бомбёжки, когда оставшийся в живых личный состав сошёл на берег и влился в морскую пехоту защищавшую Севастополь. Через две недели Севастополь пал…

Вот данные по сбитым "люфтам" плавбатареей №3. По разным данным она сбила от 22 до 28 самолётов люфтваффе. Но при работе в архиве, подтверждёнными засчитывались только те, по которым было найдено минимум три документа. А именно:
- Рапорт командира плавбатареи капитана-лейтенанта Мошенского о проведённом бое с указанием времени и места падения самолёта.
- Подтверждение от постов ВНОС, или рапорты или доклады из частей, бывших свидетелями сбития.
- Рапорт оперативного дежурного по ОВРу с указанием модели, времени и места сбития самолёта.

При этом в течении почти 7 месяцев сам капитан-лейтенант Мошенский с плавбатареи не сходил. Единственный раз был вызван к командующему обороной - ему был вручён орден Красного Знамени. В этот же день вернулся на батарею. Все рапорты отправлялись на берег на шлюпке с матросом-посыльным.

Итак с ноября 1941 года по 19 июня 1943 было сбито:

- 29 ноября 1941 год расчётом ЗА-37мм. сбит Ме-109. Падение на сушу в районе аэродрома Херсонес.
- 17 декабря 1941 года в ходе налёта на АЭР Херсонес расчётом ЗА-37 мм. сбит Ю-88, падение в Камышовой бухте в 500 м. от батареи.
- 22 декабря 1941г. в ходе налёта на АЭР Херсонес расчётом За-37 сбит Ю-88. Падение в районе аэродрома.
- 23 декабря 1941г. в ходе налёта на АЭР Херсонес расчётом 76 мм орудий сбит Ю-88. Падение у берега на трраверзе аэродрома.
- 17 января 1942г. в ходе налёта на АЭР Херсонес в 10ч.24м расчётом ЗА-37 сбит Ю-88. Падение в расположении 35 батареи.
- 17 января 1942г. в ходе налёта на АЭР Херсонес 13ч.21м. - 13ч. 31м. были подбиты и ушли в сторону Качи 2 Хе-111
- 14 апреля 1942г. в ходе 2-го налёта на АЭР Херсонес расчётом За-37ммм. сбит Ю-88. Падение в расположении 92 ЗАД.
- 27 мая 1942г. в ходе налёта на АЭР Херсонес сбит расчётами ЗА-37 мм. 1 Ме-109. Падение на мысе Херсонес у аэродрома,
- 27 мая 1942г. в ходе налёта на АЭР Херсонес сбит расчётами ЗА-37 мм. 1 Ме-109 падение в море у мыса Фиолент.
- 27 мая 1942 в ходе 2-го налёта на АЭР Херсонес сбит рассчётом 76 мм ЗО Do-215. Упал в море по пеленгу 220, удаление 8 кабельтов.
- 9 июня 1942г. 3 налёта на АЭР Херсонес. Расчётами ЗА-37мм. при трёх налётах на аэродром Херсонес сбито 3 Ю-88. падения: 1-береговая черта, 1- море, 1 мыс Фиолент.
- 12 июня 1942г. Расчётом ЗА-37 сбит Ме-109. Падение на край аэродрома Херсонес (гнался за нашим подбитым истребителем. Лётчик его выжил и после войны в своих мемуарах этот момент описал)
- 13 июня 1942г. 2 налёта на аэродром Херсонес. В 16ч.50 мин. расчётом 76мм ЗО сбит Ю-88. Взорвался в воздухе.
-14 июня 1942г. 3 налёта на аэродром Херсонес. Расчётами ЗА-37 и 76мм.ЗО сбито 3 Ю-87. Один падение в районе аэродрома Херсонес. Один падение в море, один рядом с маяком на Херсонесе. Ещё 2 Ю-87 были повреждены и ушли в сторону Качи.
- 19 июня 1942г. в ходе налёта на АЭР Херсонес расчётом 37мм. ЗА сбит Ю-88. Падение в море в 10 кб от ПлБтр.

Итого при работах в архивах смогли найти оперативные подтверждения по 18 сбитым самолётам. Есть ещё как минимум шесть единичных документов с подтверждениями сбития самолётов (доклад дежурного по ОВРу, доклады командира 92 ЗАД и командира ИАП), но по ним не найдены рапорта Мошенского (хотя часть их не сохранилась вообще) или нет второго подтверждения.
Копии всех этих документов есть ( увы, не у меня).

Мощи святого Бориса???

Морозной зимой 21 февраля 1943 года с советского военного аэродрома в поселке Чупа поднялись в воздух на очередное боевое задание два истребителя Р-40 «Киттихаук» и пять «Харрикейнов». Один из «Харрикейнов» пилотировал летчик 760-го истребительно-авиационного полка сержант Лазарев.
В тот же день, известный германский летчик-ас обер-фельдфебель Рудольф Мюллер из 6-ой эскадрильи «Экспертенштаффель» 5-ой истребительной эскадры «Люфтваффе» (6/JG5 «Expertenstaffel»), действуя в составе четверки истребителей Bf109G, сопровождавшей пять бомбардировщиков Ju87D, вступил в бой на своем «Мессершмитте» Bf109G-2 с советскими истребителями 760-го ИАП. В этом воздушном бою, в районе станции Полярный круг, он сбил последний в своей жизни самолет, перед тем, как 19 апреля того же года его самого постигла такая же печальная участь. Самолет Мюллера был сбит в 8 км восточнее озера Мальярви, сам он был пленен и отправлен в лагерь для военнопленных, где и погиб 21 октября 1943 г. при попытке к бегству.
Военный историк Юрий Рыбин, занимающийся исследованием действий военной авиации на территории Карелии в период Великой Отечественной войны, обнаружил в архиве информацию, подтверждающую факт, что в тот самый день Мюллер сбил два советских самолета типа «Харрикейн», один из которых пилотировал сержант Борис Александрович Лазарев.
По всей видимости, от мощного залпа Bf109 «Харрикейн» потерял управление и наш летчик, отстегнув ремни кресла пилота, пытался покинуть падающую почти отвесно машину, но не успел. Видимо, низкая высота не позволила ему этого сделать. «Харрикейн» упал в болото, пробив промерзший торф до самого глинистого дна. Лазарев мгновенно погиб от сильнейшего удара лицом о приборную доску самолета. Было ему тогда всего 22 года.
В конце августа 1998 года сотрудники УФСБ г. Лоухи показали командиру Санкт-Петербургской поисковой группы «Высота» Виктору Дудину место падения неизвестного самолета в 40 км. севернее города. В воронке с водой, образовавшейся на месте гибели самолета, руками прощупывались металлические трубы от фермы фюзеляжа и стыковочные узлы центроплана. Даже на ощупь можно было определить, что это именно «Харрикейн».
Операция по подъему самолета заняла относительно немного времени, т. к. сам самолет находился неглубоко. Пришлось повозиться лишь с подъемом расколовшегося и отломившегося вместе с моторамой от фюзеляжа двенадцатицилиндрового двигателя Rolls Royce Merlin XX (PV-12), застрявшего под полутораметровым мореным пнем.
Когда остатки перевернутого самолета подняли с помощью тали, увидели тело летчика, свисавшего из кабины. С трудом извлекли тело из обломков, бывших когда-то боевым самолетом и не могли поверить в то, что этот летчик погиб 55 лет назад. Видимо, зимнее время года, когда случилась катастрофа и масло вперемешку с бензином из расколовшегося двигателя и топливных баков, способствовали тому, что сержант Лазарев выглядел так, как будто упал в это болото всего несколько дней назад. Даже священник, проводивший впоследствии панихиду при торжественном захоронении летчика, долго не мог поверить, что такое возможно.
В кабине пилота были найдены летные очки и самодельный нож с нанесенной на нем надписью «Другу Боре во второй год войны», подаренный ему другом-авиамехаником. В карманах комбинезона были обнаружены красноармейская книжка, комсомольский билет, два письма и патроны от пистолета «ТТ» россыпью. Сам пистолет висел, как и положено, на поясном ремне летчика. Сотрудники УФСБ, которые приняли найденное оружие, не скрывали своего удивления по поводу его прекрасной сохранности, несмотря на прошедшие 55 лет.
Поисковики из группы «Высота» похоронили сержанта Бориса Александровича Лазарева с подобающими ему почестями на мемориальном военном кладбище в поселке Чупа Лоухского района Карельской республики.
Но история этого самолета и погибшего летчика еще не окончена. До сих пор пока не найдены родственники погибшего, проживавшие до начала войны в Зарайском районе Московской области. Возможно также, что в немецких киноархивах сохранилась пленка с фотопулемета Мюллера, проливающая свет на дополнительные обстоятельства гибели самолета.
Во всей этой истории есть еще одна прискорбная деталь: когда после окончания войны местные жители обдирали дюраль с остатков консолей самолета, они даже не догадывались, что всего метром ниже находятся останки погибшего советского летчика.
А детали найденного самолета обрели второе рождение - часть из них используется при реставрации другого найденного «Харрикейна» для экспозиции Центрального военно-исторического музея на Поклонной горе в Москве.
© Илья Дюринский

Взято с сайта klad.hobby.ru

Потеря Даугавпилса стала болезненным ударом для командования вермахта: город имел стратегическое значение в цепи обороны, резервы были исчерпаны. Положение фашистских войск резко ухудшилось. Взбешенный фюрер летом 1944 г. трижды менял командующих группой армий "Север": сначала прогнал реалистически мыслящего и просившего об отступлении генерал-полковника Георга фон Линдермана (1884-1963), заменив его более "крепким" Йоханнесом Фриснером (1892 — 1971), затем назначив Фердинанда Шернера (1892 — 1973). Не помогло. Немецкая оборона трещала по всем швам.

В Даугавпилсе до сих пор проживают десять участников освобождения города. Им слово.

Пехотинец

Трухов Семен Ильич родился в Смоленской области в 1926 г. В начале войны оказался в эвакуации в Казани, работал там на 16-м авиазаводе. Солдатом стал в 1943-м, в неполных 18 лет. Воевал стрелком 2-го батальона 149-го стрелкового полка 85-й дивизии 4-й ударной армии.

— Мы наступали через Стропский лес. У немцев там была хорошая оборона — сплошь окопы и блиндажи. Город был разбит вдребезги, остались одни печки и трубы. Дым от пожарищ стоял такой, что кашлянуть нельзя. Вокзал был почти полностью разбит, сгорел и прилегающий к нему район. Я искал на ул. Ригас помещения для своего комбата, с трудом нашел. Мы брали в плен немцев. Видел, как какой-то сержант набросился на местных подруг немцев, избивая их ремнем. Я, подросток, вступился.

Не сочтите кощунством, но, по-моему, город того не стоил, чтобы из-за него полегло столько людей — и наших, и немцев. Я как-то зашел в Крепость и поразился — столько там было раненых!

Под Тукумсом меня ранили. После войны работал шофером.

Воздушный стрелок

Кузнецов Василий Фомич, гвардии старший сержант, стрелок-радист:

— Хорошо помню бои за Резекне и Даугавпилс. Наша бомбардировочная авиация поддерживала пехоту и подавляла вражеские опорные пункты, особенно артиллерийские точки. Бомб, в том числе крупного калибра, мы не жалели, нанося противнику серьезный урон и облегчая продвижения наших наземных сил. Наносили бомбовые удары по скоплениям отступавших немцев. Сверху хорошо было видно, что Даугавпилс представлял из себя сплошное пожарище. Оба моста были разрушены.

Стрелок

Бартуль Антон Петрович, 1926 г. рождения:

— Я родом из Краславы. Из нашего города немцев выбили в ночь на 22 июля. Я вступил добровольцем в 360-ю дивизию Чиннова, хотя мне было только 17 лет. Запомнились бои в районе Старого Форштадта и Погулянки. Там разрушений было меньше, чем в городе. Брали много немцев. Я рвался в бой, но старшие товарищи не пускали. Войну закончил в Приекуле, в "Курляндском котле".

Санинструктор

Смирнова Нина Петровна участвовала в освобождении города в качестве разведчика-санинструктора 419-й роты 1193 полка 360-й дивизии.

— На подступах к Даугавпилсу очень сильный бой произошел возле костела в Науене. Немцы там яростно оборонялись. Наши потери были очень тяжелы — только убитыми 350 человек, в основном, молодых ребят из пополнения. В сумерках немцы отступили. А мы, разведчики, получили задание проникнуть в город. Благополучно прошли берегом Даугавы, вышли возле моста к зданию нынешнего музея. Задачу выполнили, вернулись в расположение полка. Бой за город был тяжелым. Преследуя противника, нам иногда приходилось переходить к обороне из-за ожесточенных контратак немцев. На моих глазах погиб командир дивизии генерал Чиннов. Пуля снайпера попала генералу прямо в сердце, когда он проводил рекогносцировку. Убитого вынес командир моего полка подполковник Дмитрий Коржик. А я эвакуировала раненого в живот тем же снайпером адъютанта Чиннова. Этот молодой офицер вскоре умер, не приходя в сознание.

Войну закончила 10 мая 1945 г. в Вентспилсе. Долго работала учительницей химии в 4-й школе.

Операционная сестра

Ефимова Клавдия Петровна находилась в армии ровно четыре года — с 18 августа 1941 г. до 18 августа 1945 г. Всю войну была операционной медсестрой в прифронтовом эвакогоспитале. Его не раз бомбили, в 1943 г. Клавдия Петровна получила тяжелое осколочное ранение.

— Мы стояли в Полоцке, госпиталь располагался в здании кадетского корпуса. Накануне боев за Даугавпилс была сформирована спецбригада во главе с хирургом Игнатием Леоненко — шесть человек, включая меня. До города добрались поездом, точнее, наверху груженой углем платформы. Даугавпилс только-только освободили, но он горел еще несколько суток. Не было ни одного целого здания. Запомнилось, как местные на велосипедах ездили доить коров. Вообще, встретили нас доброжелательно, с цветами.

В Крепости — куча раненых, все улицы были буквально завалены стонущими и бредящими солдатами. Недели две работали без всякого отдыха, спали по паре часов в сутки. В Крепости действовали несколько госпиталей, наш был ведущим. Через мои руки прошли тысячи раненых и умирающих. Возьмите наше Братское кладбище — там же похоронены сплошь наши пациенты, многие скончались на моих глазах и в 44-м, и даже летом 45-го… Лечила и пленных немцев — раненый есть раненый.

Честно скажу, в Даугавпилсе оставаться не планировала. Но меня упросили остаться — в городе тогда почти не было медработников. Без отрыва от работы закончила Рижский медицинский институт, ассистировала известнейшему ортопеду Виктору Калнберзсу.

Рядовой разведроты

Уроженцу Ивановской области Маракушеву Александру Николаевичу — 88 лет. Во время войны служил в 26-й отдельной мотострелковой дивизии 4-й ударной армии.

— 27 июля мы форсировали реку возле Илуксте и через Ваболе, вышли на Старый Форштадт и Погулянку. Эти районы города пострадали сравнительно мало. Было захвачено очень много пленных, мы перегнали их в Ваболе, посадили в вагоны и отправили в лагеря. В те дни немцы драпали так, что только пятки сверкали.

Зенитчик

Максимович Иван Иванович, 1920 г. рождения, до войны успел получить редкое по тем временам среднее образование.

— С 1939 года служил в Ленинграде в зенитно-пулеметном полку. Во время блокады из крупнокалиберного пулемета сбил немецкий "Юнкерс-88". Самолет упал в Неву, четверых летчиков пленили, меня наградили Орденом Красной Звезды. Потом я закончил офицерские курсы "Выстрел", получил лейтенантские погоны. Командовал стрелковой ротой на Западном фронте. Под Старой Руссой получил тяжелое ранение, 8 месяцев провел в госпиталях.

В Оренбурге закончил курсы организаторов военного управления.

В Даугавпилс мы прибыли как оперативная группа ранним утром 27 июля. В 6 утра были уже на окраине города. Бои были нешуточные, немцы во многих местах закладывали фугасы. На улице Шоссейной (18 Новембра) нашу группу обстреляли фашисты, укрывшиеся в полуразрушенном доме. Пришлось залечь и отстреливаться. Смотрим, бежит наш солдат с овчаркой. Собака вбежала в дом, немцы ее зарезали. Обливаясь слезами, солдат вбежал в руины и перебил всех десятерых немцев. Из Даугавпилса противник отступил в сторону Литвы. Город был почти полностью разбит, в центре чудом сохранилось всего несколько домов.

Меня оставили служить в военкомате, занимался мобилизационной работой. 24 года руководил городским соцобеспечением, 13 лет проработал начальником пожарной охраны ЗПЦ.

Командир противотанкового взвода

Пейпиньш Анатолий Людвигович, почетный гражданин Даугавпилса, уроженец Резекненского района.

— В Красную Армию я записался добровольцем в августе 1941 г., в эвакуации под Горьким. Как человека с приличным образованием (окончил Аглонскую гимназию), меня направили на офицерские курсы. Участвовал в Московской битве, получил тяжелое ранение.

Непосредственно в освобождении города наш 130-й Латышский гвардейский корпус не участвовал, хотя находился неподалеку. Задачей моего 355-го полка 308-й дивизии было перерезать шоссе Даугавпилс-Рига. Из Шпог мы двинулись на Варкаву, в тамошних лесах взяли в плен много немцев. Немалыми были и наши потери.

8 августа меня вторично ранило под Крустпилсом, на Айвиексте. Одну из пуль до сих пор ношу в себе. После войны работал военруком сначала в Вишкском совхозе-техникуме, затем в 12-й школе.

Почтальон

Лапова Раиса Ивановна родом из Белорусии. Во время оккупации едва не угодила на принудительные работы в Германии.

— Никаких подвигов я, рядовой отдельной пулеметной роты, не совершала. Носила почту на передовую. Очень часто на треугольниках приходилось ставить штамп "Адресат выбыл" — кто-то в госпиталь попал, кто-то погиб…

Тяжелое было время, и вспоминать о тех годах не хочется. Очень кровопролитным был бой за Науене. Едва вступили в город, как раздался страшной силы взрыв. Нас обстреливали снайперы, меня зацепило осколком мины.

От редакции: в красноармейской книжке Раисы Ивановны — две благодарности наркома обороны за взятие Даугавпилса. И еще — в городе, который она освобождала, в фашистском шталаге для военнопленных находился ее будущий муж, которого от смерти спасли местные жители.

Июль 44-го глазами очевидцев

Ниже приводятся фрагменты воспоминаний местных жителей о событиях 60-летней давности.

С кроликом через линию фронта

Вспоминает Нина Баровская, пенсионерка:

— Советские войска подошли к городу неожиданно для местного населения — никто в Даугавпилсе тогда не думал, что фронт придвинется так быстро. Накануне боев за город немецкие солдаты говорили нам "пуф, пуф" и "раус" — мол, уходите, будет стрельба. Отец где-то смог раздобыть подводу, на которую сложили наши нехитрые пожитки и усадили моего младшего брата. Мы же всю дорогу до Калупе шли пешком. Немцев там уже не было, русских тоже, зато было полно партизан. Отец тут же поехал обратно в Даугавпилс, нужно было вернуть лошадь. Мы жили на улице А.Пумпура, держали в сарае кроликов. Отец посадил в корзину самого большого и пешком двинулся в обратный путь. Фактически он пересек линию фронта. Немцы его трижды останавливали, наводили пулеметы, но не тронули — видимо, посчитали старика с кроликом ненормальным.

Потом мы увидели русских солдат — усталых, с закатанными рукавами. Была слышна канонада, а зарево над городом можно было видеть с горки в Калупе.

Вернулись в Даугавпилс — дома нет. На Новом Строении особенно сильно пострадал район от бывшей артбазы до станции Даугавпилс-2: рядом проходила железная дорога, ее сильно бомбили. У нас почти все сгорело. Наш хозяин (ему было 80 лет) во время боев отсиживался в бункере, где мы оставили кое-какую мебель. Пришлось перебираться в соседний дом, брошенный хозяевами. Они ушли с немцами.

"Я указывал дорогу русским солдатам"

Юлиан Кононецкий, уроженец деревни Дилевичи (умер, сохранилась магнитофонная запись воспоминаний):

— В 1942 г. меня вывезли в Германию на принудительные работы. Там я сильно заболел, меня отпустили на родину. Когда приближался фронт, было слышно, как били зенитки. Из дома мы перебрались в яму, там было тесно, воздуха не хватало. Видели, как мимо проезжали конные айзсарги. Русские появились неожиданно. Старый солдат-обозник говорит: "Батька, поехали со мной, покажешь дорогу на Двинск". На подводе были шесть ящиков со снарядами и оружие. Так я стал провожатым. Поехали старой дорогой на Науене. Не доезжая до Мендели, свернули. Немцы из этой местности уже отступили. Смотрю — на обочине лежат аккурат в ряд 18 убитых наших, русских солдат. С офицера были сняты сапоги. Поблизости мы подобрали тяжело раненого солдата. Доехали до города — он весь горел. Только добрались до тюрьмы, как немцы начали бешеный обстрел. В центре города у них на каждый улице стояли орудия. Самый ожесточенный бой разгорелся возле Крепости.

Двинчане идут на войну

Иван Юкум, пенсионер:

— Город был страшно разрушен еще в сорок первом. Я сам 1921 года рождения, во время немецкой оккупации жил в Гайке, работал ремонтником на железной дороге. Нас, поляков, немцы в легион не брали — не доверяли. Когда шли бои за Даугавпилс, находился у родственников в Науене. Как только ушли немцы, меня призвали в Красную Армию. Месяц нас обучали в Резекне, потом зачислили в 125-й гвардейский стрелковый полк 43-й латышской дивизии. Был пулеметчиком, первым номером. В бою под Скривери меня серьезно ранило осколками снаряда. Весь таз был разбит, кость гнила. Я долго лечился в госпиталях Великих Лук и Ярославля. После войны работал в Вишкском техникуме.

Владимир Глаголев, пенсионер, ветеран войны:

— При немцах подростком я работал в пекарне на Новом Строении. Нам с друзьями часто удавалось подкармливать хлебом советских пленных — их в городе содержалось великое множество. В 1941 г., когда русские отступали, никакой мобилизации не было. Зато в 1944 призывали всех поголовно. Едва мне исполнилось 18, как я получил повестку. С призывного пункта нас под предводительством офицера и двух сержантов направили в Вишки — там располагался учебный полк. Когда прибыли, я с удивлением обнаружил в наспех собранном мамой рюкзаке помимо колбасы и сала несколько пачек немецких папирос. Вот тогда впервые и закурил. На фронте был разведчиком. За штурм Кенигсберга получил Орден Славы 3-й степени. Войну закончил на Дальнем Востоке.

Источник: Миллион


Постоянный адрес статьи - www.d-pils.lv/news/352

Из отчёта оперативной группы А полиции безопасности о положении в Прибалтике, Белоруссии, Ленинградской области, за период с 16 октября 1941 г. по 31 января 1942 г.

VI.

Движения сопротивления

Симпатии и воодушевление, с которыми были встречены немецкие войска при вступлении в Остландию (прибалтийские советские республики и части Белоруссии), в среднем уменьшились. Здесь следует назвать несколько причин. Разочарование националистически настроенных кругов, надеявшихся на государственную независимость, общее ухудшение жизни каждого в отдельности, отвод немецкой линии фронта и вступление в войну Америки привели, в частности, к общему ухудшению настроений. Поэтому и русская пропаганда, заявляющая, что при дальнейшем продолжении войны Германии придется освободить все до сих пор занятые территории, нашла благодатную почву. Угрозы коммунистической партии применить все средства против тех, кто поддерживал немецкую армию или власти, произвели сильное впечатление, тем более что на вновь завоеванных территориях русские развязали террор против населения, дружественно относившегося к Германии.

В общем и целом, в Остландии проявляется сдержанность, меньшая готовность к сотрудничеству с немецкими властями, увеличение случаев нарушения положений об обязательной обработке земли, схожее с забастовкой уклонение от работы, поддержка партизан и коммунистов, а в отдельных случаях даже саботаж и активные попытки мятежа.

Остландия в этническом, историческом и экономическом отношении настолько неоднородна, что только раздельное рассмотрение отдельных стран может дать о ней полное представление.


2. Латвия

В Латвии крупные города представляют собой благодатную почву для коммунистической деятельности, в то время как сельская местность относительно мало заражена ею. Наиболее беспокойная в политическом плане часть страны расположена на ее востоке, в Летгаллии, в связи с расово неоднородным составом населения, большинство которого составляют русские. Очагом особых беспокойств является город Либау, который и до прихода сюда русских был самым красным городом Латвии.

Если после захвата Латвии и ликвидации лиц, являвшихся коммунистическими функционерами, наступило некоторое спокойствие, то после стабилизации немецкой линии фронта под Ленинградом наблюдается более интенсивная коммунистическая деятельность. Поддержку этой деятельности оказывают нелегально пересекшие немецкую линию фронта коммунистические функционеры из России, а также партизаны.

Эти коммунистические элементы объединились в организацию, центр которой находится в Москве. Ее целью является организация разного рода саботажа, освобождение русских военнопленных и поддержка партизан. Удалось раскрыть несколько таких групп.

Так, в Горках (Россия) была создана группа, в которую входили члены русского советского корпуса, милиционеры, члены коммунистической организации молодежи и рабочие, которые бежали вместе с отходящими частями Красной Армии. Мужчины прошли 10-дневный курс обучения своей будущей работе и направлены в различные пункты Латвии, чтобы привлекать на свою сторону людей, симпатизирующих коммунистам. Они имели при себе винтовки, пистолеты, ручные гранаты и взрывчатое вещество. Переодевшись колхозниками, они перешли линию фронта. Почти одновременно с этим отрядом в Риге объявился имеющий особое шпионское задание Фриц Альба из Эзеля, который тут же присоединился к ним. Удалось арестовать 18 человек из этой группы, в том числе и лидеров.

Еще одной сетью групп руководил в прошлом бежавший, но потом снова возвратившийся политрук. Эти всегда небольшие группы, численностью от 4 до 10 человек каждая, имели своего руководителя, державшего связь с центром через связного. Руководил всей сетью политрук Ваченок, получивший особые полномочия от коммунистической партии. Заданием этих групп также была организация саботажей и освобождение русских военнопленных. И им действительно неоднократно удавалось переправить определенное число военнопленных через линию фронта в СССР. Примечательно, что и евреи участвовали в добывании денег, одежды, оружия и продуктов для этой нелегальной организации. В частности, эти евреи принимали немецких дезертиров, брали их военную форму, а затем продавали ее этой подпольной организации. Члены этой группы, переодетые в немецкую форму, пытались силой захватить автомобиль, принадлежавший Вермахту, но им это не удалось. Другая установленная здесь коммунистическая группа в основном ограничивалась лишь помощью русским военнопленным, доставала им паспорта, предоставляла ночлег и организовывала возвращение в Советский Союз.

При уничтожении этой организации было пока арестовано 136 человек. Их национальный состав: русские, поляки, латыши, евреи, литовцы, греки, украинцы, белорусы, эстонцы и чехи. В ходе операции в результате обысков было изъято оружие: 1 миномет, 5 пистолетов, 5 ручных гранат, армейские карты, компасы, фальшивые паспорта, красный флаг и большое количество коммунистической литературы.

Связь местного населения с партизанами здесь чрезвычайно тесная. Так, жители местечка Аудрини в Летгаллии, в общей сложности 48 семей, длительное время укрывали беглых военнопленных. В результате малочисленные отряды вспомогательной полиции наталкивались на красноармейцев, подвергались обстрелу и несли потери. В карательных целях в январе 1942 г. деревня Аудрини была сожжена. Хотя дома предварительно были обысканы, во время пожара постоянно взрывались спрятанные там гранаты и другие боеприпасы.

Казнь 30 деревенских жителей мужского пола была проведена публично на рыночной площади в Розиттене. Об этой карательной операции было дано сообщение в ежедневных газетах, выходящих в Латвии, в латвийских деревнях было также развешено 6000 плакатов.

Аналогичную поддержку коммунистам и красноармейцам оказывали жители деревни Мордуки (также в Летгаллии). Сотрудник полиции охраны порядка был застрелен при попытке задержать в этой деревне одного из красноармейцев. В связи с этим были арестованы, а затем и казнены все жители деревни – 47 человек.

Как сообщает достоверный источник, в деревне Криши, район Дюнабург, регулярно проводятся коммунистические собрания, в которых принимают участие все мужчины деревни, а также беглые русские военнопленные. Проникнуть на эти собрания пока не удалось.

В Розиттене партизаны распространяли листовку, призывавшую рабочих Латвии к нелегальному сотрудничеству.

Особую активность в Латвии проявляют и партизаны, сброшенные сюда с парашютами. В ноябре 1941 г. удалось захватить 10 партизан, приземлившихся с парашютами в 25 км южнее Валька. При этом в сражении погибло 2 латвийских полицейских.

В Либаве в октябре и ноябре 1941 г. были обстреляны военные посты и охрана местного отделения. Руководителю отделения в Дюнабурге недавно позвонили по телефону и сказали, что за свои преступления он будет убит.

Различные сообщения наводят на подозрение, что весной деятельность партизан в Латвии будет активизирована.


Национальное движение сопротивления

Затягивание ясного решения о будущем государственно-правовом статусе Латвии со стороны немецких властей привело к укреплению национального сопротивления. Впервые это немного проявилось в день государственного праздника Латвии, 18 ноября 1941 г. В этот день было сделано несколько письменных и устных заявлений в пользу независимости Латвии. Уже ранним утром в Риге люди потянулись на Братское кладбище, где возлагали цветы на могилы. Цветами был пышно украшен и памятник Свободы – место паломничества латышей. Несколько сотен людей собрались там также вечером. Они ходили вокруг памятника и пели народные песни. Примерно в 19:00 по приказу латышской полиции охраны порядка толпа разошлась. Найденные 18.11.1941 г. листовки гласили: «Долой немецкое иго!», «Да здравствует свободная Латвия!» и т.д. 18.11.1941 г. вышел первый номер подпольного журнала «Латвия», распространение которого происходит по почте в конверте с адресами. В пригороде Либавы на досках объявлений в общинах были прикреплены листки с бело-красной рамкой, где было написано, что латышей сначала попрали русские, а потом поработили немцы. Далее говорилось, что на административные должности были снова назначены бывшие графы и бароны. Улицы, носившие имена латвийских борцов за свободу, были переименованы и стали носить имена убийц, как например фон дер Гольтц, Мантойфель и др. Листок похожего содержания был обнаружен в Валке. В конце ноября и в начале декабря 1941 г. было установлено, что в среде латвийской интеллигенции и служащих курсируют сатирические стихи, предметом насмешек в которых являются балтийские немцы, а также сотрудники немецкой администрации. После отвода немецкой линии фронта в декабре 1941 г. презрительным насмешкам стал подвергаться Вермахт.

Благодаря информации, поступившей из секретных источников, было установлено, группы сопротивления стремятся внедрить своих людей, прежде всего бывших офицеров, в полицию и охрану. Таким образом они хотят добиться, чтобы их люди получили доступ к оружию и научились владеть им. Неоднократно удалось арестовать людей, имевших автоматы, винтовки и гранаты без всякого на то разрешения.

В среде рабочих пока что движение сопротивления не наблюдается. Большая часть рабочих Латвии, число которых составляет примерно 100 000 человек, ранее входили в социал-демократическую организацию, которая, что характерно, была настроена дружественно по отношению к Германии. Попытки национального движения сопротивления привлечь на свою сторону рабочих пока не дали практически никаких результатов.

В среде латвийской интеллигенции отмечается сильное влияние группы Валдманиса. В правительстве Улманиса он был министром экономики. Он и его группа стремятся получить ключевые позиции в латвийских органах самоуправления. И это им по большей части удалось, поскольку летом он получил от командующего тылом генерала Роквеса задание назначить в латвийские ведомства подходящих, на его взгляд, людей для налаживания экономики и осуществления администрации. Группа Валдманиса хотя и считает необходимым сотрудничество с немецкой гражданской администрацией, но делает это не из-за прогерманских настроений, а из-за сиюминутной (политической целесообразности).

Диаметрально противоположную позицию по сравнению с Валдманисом и его группой занимают перконкрустовцы. Эта антисемитская и антидемократическая праворадикальная организация, изначально настроенная и антигермански, после начала войны и во время вступления немцев в Латвию агитировала добровольцев на борьбу против Красной армии. Число вновь вступивших в нее было чрезвычайно велико. Из-за своей ненависти к представителям правительства Улманиса перконкрустовцы являются мощным противовесом группе Валдманиса. Со своей стороны, Валдманис пытается, распространяя прежние антигерманские высказывания перконкрустовцев изолировать их от латвийского населения.

В настоящее время следует констатировать, что в среде перконкрустовцев имеются некоторые пригодные, интеллектуально развитые боевые элементы, в отличие от группы Валдманиса, однако не имеют подходящей руководящей личности.

Подводя итог, можно сказать, что национальное движение сопротивления хотя и пытается организационно оформиться, подумывает добиваться самостоятельности Латвии (при необходимости и с оружием в руках), однако в настоящее время говорить об организационно оформленном движении с единым руководством преждевременно. Однако такого развития следует ожидать, если население будет обмануто в своих ожиданиях относительно политического будущего страны.

Польское движение сопротивления

Среди польского населения Летгалии численностью примерно 50 000 человек возрастает распространение слухов и клеветничество против Вермахта и немецкой гражданской администрации. Установлено также, что действуют несколько движений сопротивления. В результате успешного расследования было арестовано 14 членов движения «Польска организация войскова», ставившего своей целью силой добиться создания новой Польши. В квартирах арестованных было обнаружено 50 кг взрывчатого вещества, 50 ручных гранат, детонаторы и 2 кг пороха.

В декабре 1941 г. в связи с публикацией статьи, касающейся Польши и евреев, была обнаружена листовка, призывавшая поляков к активному сопротивлению (см. Приложение).